Книга Академия Боли. Я умру вместо принца, страница 100 – Кристина Юраш

— И то верно, — согласился принц.

После его слов повисло долгое молчание.

Очень долгое.

Я стояла так — прижавшись к двери, в одной тонкой рубашке, босиком на холодном камне — и чувствовала, как за этой дверью двое смотрят друг на друга, и между ними происходит что-то, чего я не должна видеть.

Потом послышался голос принца.

Негромкий.

Но от него почему-то стало страшно. Не так, как страшно бывает в темноте. А так, как страшно бывает перед обрывом, когда ты уже шагнул, и назад дороги нет.

— Наверное, ты прав, — заметил Виерис, нарушив задумчивую тишину.

В этих словах было столько — столько упрямства, столько тёмной, почти отчаянной решимости, — что я невольно втянула воздух сквозь зубы.

Белит каркнул.

Резко. Недовольно. Как ворон, который проиграл спор, но не собирается признавать поражение.

— Эта тоже умрёт. Рано или поздно. И я не хочу, чтобы ты к ним привязывался.

У меня перехватило дыхание.

Воздух застрял в горле, не пройдя дальше. Я стояла, раскрыв рот, и не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть.

Эта тоже умрёт. Речь шла обо мне.

— Все они умирают.

Тишина.

Я почувствовала, как леденеют пальцы. Сначала кончики — потом фаланги — потом ладони. Холод поднимался выше, по запястьям, по предплечьям, и я уже не чувствовала своего тела. Только эту дверь. Только этот голос. Только эти слова, которые падали в тишину, как камни в воду.

За дверью снова стало тихо.

Слишком тихо.

Словно оба — и принц, и ворон — смотрели друг на друга. Словно между ними происходило что-то важное. Невидимое. Опасное. Что-то, что не укладывалось в слова, но от чего воздух в комнате за дверью стал плотным, наэлектризованным, как перед грозой.

Я не дышала.

Я боялась, что если вдохну — разрушу этот момент. Что если пошевелюсь — они оба заметят мое присутствие.

Потом послышался спокойный, ровный и пугающий голос принца.

— Поэтому я и хочу понять, почему они умирают. Мне совершенно неинтересно, что она чувствовала ко мне. Мне важно понимать причину. Быть может, она что-то заметила, заподозрила, услышала или увидела.

— Я рад, мой мальчик, что ты решил понять, что происходит. Это похвальное качество для будущего Императора. Оно показывает тебя как будущего стр-р-ратега. Я тобой гор-р-ржусь! — заметил Белит. — И твой отец тобой безмерно гор-р-рдится!

У меня внутри всё оборвалось.

В этот раз — по-настоящему. Что-то, на чём держалась вся моя картина мира — та простая, страшная картина, в которой он был чудовищем, а я — расходным материалом. В которой он — холодный, я — живая. В которой всё было понятно, потому что всё было просто.

И теперь эта картина треснула.

Потому что впервые за всё время речь шла не обо мне. Речь шла о тринадцати девушках, которые умерли до меня. О тринадцати безымянных могилах за оградой Академии. О тринадцати жизнях, которые оборвались, пока он жил, тренировался, считал четверти секунды, совершенствовался в бою.

Я столько раз слышала, что именно он виноват в смерти фамильярок. Но человек по ту сторону двери явно пытался найти убийцу. Или убедиться, что убийца существует. Я уже не понимала, где заканчивается расследование и начинается что-то другое.

— Ты пр-р-рочитал его уже несколько раз! Теперь ты можешь бросить его в камин, — донесся до меня голос Белита.

— Зачем?

— Ты уже получил ответ.