Книга Ведьма пустоши, страница 61 – Джессика Кури

— Дай мне какое-нибудь другое поручение. Любое, только не это. С меня хватит.

— Не могу.

— Освободи меня, фейри, или я…

— Что?

Не сводя с меня пристального взгляда, он тоже шагнул вперед. Теперь до меня доносился запах приколотой к его камзолу еловой веточки. Голос фейри был тих, как первый зимний ветерок.

— Что ты сделаешь, Роуз Прайор?

Я вскинула подбородок, продолжая смотреть ему прямо в глаза.

— Это ты призвала меня, – тихо продолжил он. – Двенадцать лет назад. Ты думаешь, у меня был выбор, кроме как появиться в твоем доме? Предложить тебе сделку? Я сделал то, о чем ты просила. Теперь твоя очередь. Забудь о Фионе. Ты сильнее и умнее ее, и ты преуспеешь там, где она не смогла.

— А если не получится, ты навсегда лишишь меня магии.

— Не я писал правила, – сказал он. – Я только играю по ним. Как и ты. Это был твой выбор. Что ж, раз ты проделала такой путь, можешь заодно и отчитаться.

Я выдохнула, только когда он отвернулся и зашагал прочь. Не двигаясь с места, я проводила его взглядом. При ходьбе волосы фейри колыхались, точно струящаяся вода.

Я представила, как выдергиваю из его головы серебряную прядь и вплетаю ее в разрывающий узел, чтобы вырвать сердце у него в груди. Но что тогда станет со мной? Освободит ли меня его смерть? Или эта связь между нами, эта нить моей клятвы, погубит меня вместе с ним?

От одной только мысли об этом меня пробрала ледяная дрожь. Во мне не было той решимости, что требуется для убийства и темной магии – той, к которой в отчаянии прибегла Фиона, высасывая жизнь из птиц для своих заклинаний. И, возможно, Лахлан прав: все это дело моих собственных рук, расплата за принятые мною решения.

Фейри заполонили весь замок. Одни бездельничали, другие ели или небрежно перебирали струны музыкальных инструментов. Мне потребовалось мгновение, чтобы осознать: их стало больше, чем прежде. Помнится, когда мы только выехали из Лондона, я насчитала около сорока; сейчас же их было под шестьдесят. Мойры, откуда они все взялись? Пока я там стояла, прибыла еще одна фейри, и сородичи встретили ее приветственными возгласами и вином. У них был свой особый способ приветствия: они соединяли друг с другом ладони, а затем и лбы и тихо, в унисон произносили фразу на своем шелестящем наречии.

— Пойдем, расскажешь, чем занималась, – сказал Лахлан, взял меня под локоть и увел от этого зрелища.

Под ярким, узорчатым навесом стояли два кресла, а перед ними в круге из камней тлел низкий костер.

— Ну?

Лахлан грациозно уселся, закинув ногу на ногу и нетерпеливо помахав пальцами, унизанными кольцами.

Меня внезапно посетила странная мысль о том, насколько он не похож на Конрада Норта. Они как зима и лето, серебро и золото. Фейри и человек. Лахлан – эфемерное создание, сотканное из света и воздуха, которое может исчезнуть от малейшего шепота. Лэрд Рейвенсгейта, с другой стороны, тверд, как сама земля, и так же неотделим от этих пустошей, как их камни, вереск и грубошерстные овцы.

Я вздрогнула, удивляясь сама себе: с чего это я вообще сравниваю их, будто двух скаковых лошадей, на которых собираюсь сделать ставку? Похоже, даже здесь мистер Норт существует лишь для того, чтобы отвлекать меня от моей цели.

Я рассказала Лахлану о встрече с лэрдом в лесу и о неохотном согласии мистера Норта поселить меня в Рейвенсгейте.