Книга Ведьма пустоши, страница 180 – Джессика Кури

И тут в дверь постучали.

Я подняла голову и, дрожа, разжалась, прижимая руку к сердцу. Дверь открылась, и в мою птичью клетку скользнул Конрад. Бледный, осунувшийся, с тенями под глазами. Волосы спутаны, все в паутине, темный костюм обтрепался по краям, из-под ворота пенится белое кружево. Сапоги забрызганы грязью.

Выглядел он ужасно.

— Роуз.

Я отпрянула, вжавшись в дальнюю стену жалким комком отчаяния и стыда. С каким бы обвинением он ни пришел, я его заслужила.

Он медленно приблизился и так же медленно протянул руку, но я лишь глубже вжалась в угол.

— Я пришел не затем, чтобы тебе навредить, – с болью в голосе сказал он. – Роуз…

— Я все разрушила, – прошептала я. – Конрад, прости меня.

Сквозь закрытое руками лицо в ладони хлынули слезы.

Он опустился на колени и, не говоря ни слова, заключил меня в объятия.

Я всхлипнула и вцепилась в него мертвой хваткой, словно одной только силой воли могла удержаться за жизнь. Облегчение и смятение жгли глаза, выплескиваясь слезами, которые Конрад вытирал большим пальцем.

— Я не знал, – прошептал он, уткнувшись мне в волосы. – Прости, что не понял тебя раньше. Что не дослушал. Надо было слушать, а не мчаться в Эльфхейм, как верный пес.

— Я должна была сказать тебе правду раньше.

— Зачем ты это сделала? Зачем отдала ему свое сердце?

— Думала, что спасу нас обоих, и Сильви тоже, – прошептала я. – Я обманула тебя. Но себя обманула еще сильнее.

Я провела пальцами по царапине у него на щеке.

— Почему ты не сказал ей, что это я? Что ты не виноват? Как же ты, должно быть, теперь меня ненавидишь.

Он отстранился, взял мое лицо в ладони и посмотрел так, будто я была самым драгоценным и в то же время самым непонятным созданием на свете.

— Ненавижу? Мойры, Роуз Прайор. Мне проще возненавидеть солнце за то, что оно встает, или звезды за то, что они светят.

— Ты… не ненавидишь меня?

Он запустил пальцы в волосы, лицо исказилось гримасой.

— Я понимаю, как это выглядит. Каким же я был ослом. Когда Моргейн ударила меня… возможно, она наконец-то внесла ясность в мою тупую башку. Мы оба у них на ниточках, и злиться на тебя – значит плясать под их дудку. Я больше так не хочу. Я не смирюсь с тем, что мы не можем выбирать свою судьбу.

Он переплел свои пальцы с моими.

— К черту мои клятвы Моргейн. Я их нарушил.

— Что ты имеешь в виду? Как ты вообще сюда попал?

Он покосился на дверь.

— Я… немного отвлек их. Идем. Надо спешить.

Когда он потянул меня за собой, я покачала головой.

— Нет. Даже в Верхнем Мире его власть надо мной не сломать. Если даже Моргейн не может…

— Тебе не нужна ни Моргейн, ни кто-либо другой.

— Но…

— Скорее!

Он потянул меня за дверь и налево, и мне ничего не оставалось, кроме как бежать следом. В животе ворочались страх и отчаяние – я знала, что это бесполезно.

— Ты навлечешь на себя еще больше неприятностей, – заметила я.

— Я обо всем позаботился.

— О чем?

— О тебе, Роуз. Я забочусь о тебе, как надо было сделать еще час назад, вместо того чтобы бежать к Моргейн. Будь проклята она, и мой долг, и это место. Ты не умрешь этой ночью. Быстрее!

Он знал эти коридоры так, как, мне казалось, знать их невозможно. То, что мне виделось вечно меняющимися переходами, он находил с уверенностью мальчишки в родном доме, сворачивая в узкие проходы и на лестницы, которых я бы и не заметила. Но чем дальше, тем страннее становился этот дворец. Вдруг мне на плечо упала густая капля красной жидкости.