Книга Ведьма пустоши, страница 173 – Джессика Кури

Волос истлел почти мгновенно, едва вспыхнув магией. До чего же тонкий и никчемный материал. Но сработало.

Гвоздь, державший подсвечник на стене, выскочил и со звоном упал на половицы. Без сомнения, помогло и мое недавнее неистовое барахтанье.

Всхлипнув от облегчения, я отодрала деревянные оковы с другой руки и рухнула на колени.

Я не сразу смогла подняться. То ли слишком много сил ушло на борьбу, то ли сердце начало истощаться – оно пульсировало раскаленным углем, и каждый удар вгонял боль глубже, проталкивая ее к самой душе.

— Так, – процедила я сквозь зубы, наспех обматывая разбитые запястья лентами от штор; поверх, на левую руку, я завязала морской шелк. – А теперь самое трудное.

Когда я добралась до круга, там было пусто. Роман нервно перебирал ногами у самых камней, холка ходила ходуном. Я соскользнула наземь и хлопнула его по крупу, разрешая бежать домой. Он рванул прочь, задрав хвост, словно белое шелковое знамя, но у кромки леса замер и виновато покосился на меня.

— Убирайся, – махнула я рукой.

То ли страх, то ли узел сочувствия, что я вплела ему в гриву, сработали. Он исчез среди деревьев, словно призрак в ночи.

В круге стояла неестественная, гнетущая тишина. Камни вздымались серыми громадами под полной луной. Густая, точно мех, серебристая трава клонилась под жемчужинами росы, и мои юбки быстро промокли. Мокрая трава оказалась моим преимуществом: я увидела в ней вдавленные следы сапог Конрада. Он недавно прошел здесь и невольно оставил мне путь.

Осторожно пробираясь сквозь паутинную защиту на границе, я в точности повторяла его шаги. Я готовилась к тому, что меня снова собьет с ног, но прошла невредимой и облегченно выдохнула.

Выйдя в центр круга, я вскинула подбородок, словно стремясь доказать камням, что не боюсь. Они стояли безмолвными судьями, вглядываясь в мою душу, в мое прошлое, в мои намерения, вытягивая правду из самых костей. Бесстрастные, как Сфинкс из древних легенд или Дельфийский оракул.

— Если есть что сказать, – обратилась я к самому большому, – не скупись.

И тут же вздрогнула: воздух вдруг налился тяжестью, словно камни подались мне навстречу.

Пожалуй, не стоило их злить.

Я опустилась на землю, и грязная, промокшая юбка расползлась вокруг меня. Мой взгляд скользил по камням, по набухающим почкам дубов и тисов, по мягкому сиянию луны. Прохладный лесной воздух просачивался под кожу и обволакивал сердце, словно бальзам. Я впитывала его, пила, позволяя унять боль в запястьях и груди.

Я думала о Конраде Норте.

О том, как он стоял здесь несколько недель назад и нити струились у него между пальцев. Но узора я не помнила, только силуэт на фоне темноты, танцующий среди камней…

Танцующий.

Вздрогнув, я вспомнила, как он положил руку мне на талию и закружил в танце на землях Эльфхейма под бешеный ритм бессмертных музыкантов. В ту ночь, под светящимися плодами Древа Двирра, он был не просто лэрдом – он был принцем, чьи волосы сверкали волшебной пыльцой, а глаза, как свечи за темными окнами, хранили тысячи тайн. Каким уверенным в своих движениях он был, как твердо знал свое место в танце. Я думала о той ночи, силясь пробиться сквозь дымку фейрийских чар забвения, но края памяти стерлись, словно бумага, которую долгие годы мяли в руках. Сквозь эту дымку я все еще чувствовала жар его ладони, властность взгляда, силу, с которой он меня удерживал. Он ведь мог тогда за меня не вступиться. Мог спокойно позволить Моргейн стереть мне память, оставить меня домашней зверушкой, безмолвной служанкой, подставкой для ног.