Книга Помолвка с препятствиями, страница 92 – Кати Владмар

— Нет, – отрезал Генри, даже не дав мне договорить. Он стоял, прислонившись плечом к косяку денника, и всем своим видом выражал непреклонность и уверенность, что последнее слово должно остаться за ним.

— Вы даже не попытаетесь выслушать мои аргументы?

— Мне не нужны аргументы, Жанетт. Стипль-чез – не то испытание, где можно рассчитывать на удачу или мастерство. Все решает случай, который в любой момент может стать фатальным.

— А если с вами что-то случится на трассе, кто привезет нам призовые? – я шагнула ближе, чувствуя, как внутри закипает злость на его непроходимое упрямство. – Вы сами говорили, что до финиша редко доезжает и половина участников. Если Аякс споткнется или вас выбьют из седла у барьера, вся наша затея пойдет прахом. Но если от нашей конюшни выступят две лошади, у нас будет вдвое больше шансов.

В тусклом свете я заметила, как вздулись желваки у него на щеках.

— Вы не понимаете, – процедил он, и за сталью его голоса прорезались отчаянные нотки. – Я не хочу, чтобы вы подвергали себя риску ради того, чтобы я смог закрыть долги.

— А я не хочу стоять в стороне и смотреть, как рискуете вы, – сказала я тихо, но не менее твердо. – Мы команда, Генри. Или вы собираетесь тащить нас обоих на своих плечах, потому что считаете меня не ровней себе?

Он обжег меня холодным взглядом, отвернулся, ничего не сказав, и хлопнул дверью денника так, что вздрогнула стоящая рядом кобыла. Я осталась одна, глядя на пылинки, поднявшиеся в воздух, и мысленно готовилась к очередному раунду споров.

Но к моему немалому удивлению спорить не пришлось.

Вечером, когда я сидела в каморке над конюшней, перепроверяя записи расходов при свете свечи, в дверь тихонько постучали. Генри вошел с небольшим свертком в руках. Когда я развернула его, то увидела недорогую, но добротную жокейскую форму темно-зеленого цвета, пару высоких сапог для верховой езды и лист с печатью распорядителей ипподрома – регистрационный бланк участника. Сверху значилось имя, вписанное почерком Генри: «Джон Тейлор».

Я подняла на него взгляд, боясь произнести лишнее слово, которое могло заставить его передумать.

— Держитесь позади меня на старте, – глухо проговорил он, глядя куда-то в стену за моей спиной. – Пропустим толпу на первом барьере, там самая большая давка. Пусть горячие головы рвутся вперед, мы наверстаем свое позже. Если я упаду, не останавливайтесь, скачите дальше и привезите нам приз. – Он сделал паузу и в голосе послышалось напряжение. – Но если упадете вы… Клянусь, я выйду из гонки и убью любого, кто попытается по вам проехать. Вы меня поняли?

В прошлой жизни я слышала много напутствий перед стартом. Тренеры кричали о секундах, спонсоры – о ставках. Всех интересовала лишь победа, а о моем благополучии волновалась только мама. Грудь внезапно сдавило болезненным спазмом, а в горле пересохло.

— Поняла, – тихо выдавила я.

Генри скользнул взглядом по моему лицу, потом кивнул и быстро вышел. Я еще долго смотрела на закрывшуюся за ним дверь, сжимая в руках грубое сукно, и слушала, как успокаивается внезапно ускорившееся сердцебиение.

* * *

Утро скачек выдалось сырым и прохладным. Ипподром на окраине города гудел, как растревоженный улей. Отовсюду слышался скрип колес, нервное ржание лошадей, гомон сотен голосов и выкрики букмекеров, принимающих последние ставки. От витавших в воздухе запахов жареного мяса, дешевого эля, дорогих сигар и лошадиного пота кружилась голова.