Книга Белый журавль обнимает меч рассвета. Том 2, страница 23 – К. Рэдлиф

Цзэ Сюлань понимал, откуда взялись эти цифры. Двенадцать лет он пробыл в медитации, почти год прошел с тех пор, как «оригинала» нет в этом мире, примерно год восстанавливался Цзэ Сюлань после нападения секты «Алых цветов смерти», в результате которого погибла Линь Се. Итого четырнадцать. С математикой у Линь Яна было все в порядке.

Но зато у Цзэ Сюланя не все сходилось. Он уже немного разбирался в печатях. Печати на родном языке щелкал как орешки, но и эти символы ему не были чужими. Он приноровился читать и понимать и их. И заклинание постановки барьера было мощным, но из-за своей прочности оно не могло оказаться настолько долговечным. Это противоречило элементарной логике. Некоторые законы должны были действовать даже в бредовом новелльном мире. К тому же рядом с записями «оригинала» красовалась пометочка, что барьер следует обновлять раз в год.

То, что защита продержалась целых четырнадцать лет, могло иметь только два объяснения.

Первое – это у «оригинала» было более крутое и усовершенствованное заклинание, а записи он сделал давным-давно, и они утратили свою актуальность. В целом, если вспомнить некоторые инструкции, можно было предположить, что эту записную книжку он начал вести еще в ученические годы.

Второй вариант был более очевидным и простым, но вызывал много вопросов – «оригинал» тайно обновлял барьер каждый год. Он лишь создавал видимость того, что находился двенадцать лет в непрерывной медитации, а сам периодически высовывал нос из каменной пещеры и выполнял свою единственную обязанность.

Накануне третьего дня праздника Золотого пути Яо Вэньмин почти не спал. Он лег в кровать даже чуть раньше отбоя, но не мог сомкнуть глаз из-за надоедливых соседей.

— И у тебя все еще есть надежда, что тебя примут? – Тао Чжи, сосед Вэньмина, спросил это без всякой иронии и злобы. Он сидел у себя на кровати и штопал свое верхнее одеяние. Тао Чжи было уже семнадцать лет, и он прекрасно знал, что еще не было ни одного случая, чтобы мастер взял к себе со стадной низины ученика, которому уже пошел шестнадцатый год.

— Да какая тут надежда, тут даже чудо не поможет! – воскликнул парнишка с соседней койки. У него был огромный синяк под глазом, но даже это не смогло научить его держать язык за зубами.

У Яо Вэньмина не было желания ни с кем сейчас ссориться, поэтому он просто отвернулся лицом к стене, а вот Тао Чжи заступился:

— Он не на гору Стремлений. Он попробует поступить на Туманный склон. Мастер Цзэ знает Вэньмина, так что шансы выше, вот только…

— Вот только мастеру Цзэ даром не нужны ученики! – рассмеялся жертва тяжелого кулака.

В последнее время в низине Послушания Цзэ Сюланя уважали. Почти не осталось тех учеников, что смотрели бы на него свысока или за глаза называли позором ордена. Ученики, посещавшие его занятия, уже не один раз искренне склонили перед ним головы, но Цзэ Сюлань не выглядел как тот, кто хочет кого-то обучать.

Нет, он отлично объяснял, его занятия всегда были живыми и безумно интересными. Он вообще проводил их по-особенному, у него была своя система, свое видение проблем и переосмысление ролей. Но все равно что-то шептало, что это для мастера Цзэ скорее развлечение, чем искреннее желание воспитать и передать свой опыт. Он хвалил за успехи, не ругал за неудачи, никогда ничего не требовал, если сам ученик этого делать не хочет. Было очевидно, что наставничество его не интересует. С чего бы ему набирать учеников? Да даже если бы и хотелось «оживить» Туманный склон, зачем ему набирать кого-то, кто уже столько лет не может пробиться к мастерам, чьи характеристики чуть ниже среднего, а из достижений лишь полет на мече да навыки в драйке котлов?