Книга Симулякр, страница 6 – Гидеон Торн

Уголок его губ дрогнул в подобии улыбки.

— Мне нравится ваш подход. Проактивный. Именно за это я вас и ценю. — Он сделал паузу, давая комплименту повиснуть в воздухе. — Но есть ещё один вопрос. Скорее даже… личная просьба.

Моя спина, и так прямая, стала жёстче. Пальцы инстинктивно впились в край стола. «Личная просьба» от Петра Семёновича? Серьёзно?

— Я к вашим услугам.

— У нас на подходе новая, экспериментальная линейка. — Он отодвинул планшет с моими графиками в сторону, словно они вдруг стали неинтересны. — Кардинальное отличие от «Аресов». Они тоже имитируют человеческие эмоции и подчиняются базовым протоколам безопасности, но… в них не заложена безоговорочная любовь к хозяину. Алгоритмы привязанности сведены к минимуму. Они более производительны, быстрее обучаемы, но изначально лишены эмпатии. С ними будет так же сложно построить отношения, как с обычным, незаинтересованным в вас человеком.

Мой желудок сжался в комок. Подчиняются, не вредят, но не любят? Значит, их можно заставлять делать то, что им «не нравится», в рамках правил? Быть игрушкой для богатого садиста? Мерзость. Пятнадцать лет в этой мясорубке, а всё равно подкатывала тошнота. «Отрасль требует развития», блядь. Наверняка уже нашлись извращенцы, готовые платить миллионы за право «покорять» непокорного андроида.

— Понятно, — выдавила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Особый продукт для… особых клиентов. Какие задачи ставятся перед тестировщиками?

Уголок его рта снова дёрнулся.

— Тестировщик нужен всего один. Модель пока в единственном экземпляре.

Я не смогла сдержать удивления. Брови сами поползли вверх.

— Один? Насколько я помню, главный конструктор всегда сам проводил первичное тестирование, прежде чем передавать образцы в общую группу. Почему в этот раз иначе?

Он развёл руками, изобразив лёгкое недоумение.

— Главный конструктор… перегружен другими проектами. Кроме того, — его взгляд стал тяжёлым, вдавливающим в кресло, — это вопрос доверия и репутации. Наш филиал показал лучшие результаты продаж. Мы лидируем. Главный офис доверяет нам именно этот проект. Подвести их — значит поставить под удар всё.

— Что вы конкретно хотите от меня?

— Я хочу, чтобы вы взяли на себя тестирование этого андроида.

— Я не совсем для этого подхожу, — возразила я, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — У меня никогда не было собственного эйдолона. Честно говоря, я не питаю к ним особых чувств.

— Именно поэтому вы подходите идеально! — настаивал он, и в его голосе впервые прозвучали нотки настоящего, живого энтузиазма. — В компании все так или иначе неравнодушны к эйдолонам. Почти у каждого есть либо базовая модель, либо «Арес». У вас — нет. Вы беспристрастны. Ваш взгляд не замутнён личной привязанностью или… отвращением. Вы видите суть. Механизм.

— Что конкретно я должна делать? — повторила я, чувствуя, как пол уходит из-под ног.

— Наблюдать. И… провоцировать. Нарушать его границы. Следить за реакцией. Изучать предел терпения. Погружать в дискомфортные ситуации. Мне нужно знать, не будет ли у него сбоев, когда… когда мы начнём продавать их тем, кто заплатит за это большие деньги.

Меня окатило волной леденящего отвращения. Нарушать границы. Провоцировать. Это было слишком похоже на то, через что я прошла сама. Руки похолодели. Я снова почувствовала себя беспомощной девочкой, зажатой в углу. Теперь мне предлагали поменяться ролями.