Книга Симулякр, страница 5 – Гидеон Торн

Я уже было прошла мимо, но он, будто почувствовав мой взгляд, резко обернулся. Лицо его было бледным, глаза — уставшими. Он бросил в трубку: «Перезвоню», — и шагнул в коридор, преграждая мне путь.

— Отец говорил о тебе с самого утра, — произнёс он, понизив голос. — Ещё не знаешь, о чём речь? Знаешь… Я волнуюсь.

Я остановилась, чуть склонив голову.

— Ты всегда так волнуешься, когда твой папочка вызывает меня на ковёр? — спросила я, с насмешкой вытягивая слово «папочка». — Или ревнуешь?

Дмитрий сжал губы. В его глазах мелькнула знакомая тень — обида, смешанная с покорностью. Он ненавидел, когда я говорила с ним таким тоном, но, кажется, нуждался в этом даже больше, чем в ласке.

— Я просто… Хочу, чтобы ты была осторожна, — выдавил он. — С ним шутки плохи.

— Это я и без тебя знаю, я не дура, — парировала я и, не дав ему опомниться, двинулась дальше, к двери кабинета его отца. — Лучше займись делом, пока он не увидел, что ты тут прохлаждаешься.

Секретарша, завидев меня, лишь молча кивнула и пропустила без лишних вопросов. Дверь бесшумно отъехала в сторону.

Кабинет Петра Семёновича был таким же, как и он сам — безупречным, дорогим и стерильно-холодным. Ни пылинки, ни случайной бумажки. Гладкие поверхности чёрного дерева и хромированного металла отсвечивали бездушным блеском. Ни одной личной вещи, кроме разве что семейной фотографии в серебряной рамке на столе: он, его покорная жена, надменный Дмитрий и их дочь Алиса. Идиллическая картинка, если не знать подноготную этой семьи.

Пётр Семёнович сидел за массивным столом и жестом пригласил меня сесть. На его лице — деловая, отполированная до блеска учтивость. Но глаза, холодные и пронзительные, уже проводили полный аудит: от идеально уложенных волос до безупречного маникюра. Он считал, что каждый сотрудник — это лицо компании, которое должно быть столь же безупречно, как и наши машины. Не найдя изъянов, он удовлетворённо откинулся в кресло, сцепив пальцы.

— Не ожидал вас так рано. Вы случайно здесь не живёте? — начал он ровным голосом, спокойным, как гладь океана перед штормом.

— Если вы мне одобрите диван, Пётр Семёнович, я с лёгкостью исполню ваше пожелание, — осмелилась я пошутить, кладя планшет на стол. — Вы ознакомились с моим отчётом?

Он не отреагировал на колкость. Пожалуй, это добрый знак.

— Ознакомился, — он отпил глоток воды из хрустального стакана. — Графики роста инцидентов с «Аресами»… выглядят тревожно. Ваш отдел работает на износ, это видно. Но меня интересуют не цифры, а причины. Ваше мнение.

Я включила планшет, вывела на экран ключевые слайды. Внутри всё напряглось. Рассказывать о работе я могла часами, но сегодня чувствовала подвох.

— Рост инцидентов — следствие нашей маркетинговой стратегии, — начала я, отчеканивая слова. — Мы продаём иллюзию любви. Искусственную, но идеальную. Люди покупают её, а потом пугаются её же совершенства или требуют от алгоритма невозможного — настоящих, живых эмоций. Они сами не знают, чего хотят. Алгоритм сходит с ума, пытаясь угодить. Результат — звонки в службу поддержки, жалобы, а иногда и… более серьёзные инциденты.

— И ваше предложение? — спросил он, не отрывая от меня взгляда.

— Уже в работе. Я лично взяла на контроль несколько самых сложных случаев. Хочу проследить динамику, выявить закономерности и пресечь возможные проблемы в зародыше, до того как они попадут в новости.