Книга Амнезия. Мой не бывший, страница 91 – Иден Хол

Но она здесь была!

Я не помню визуально, но я ловлю эти ощущения, которым нет объяснения, кроме как…

Самого очевидного. Я пошел на слом собственных правил и привел сюда женщину, чтобы не светить ее в традиционных местах для встреч.

Света? Ведь это ее духи.

Но это не логично.

Ничего не логично.

Здесь в кабинете у меня установлен большой интерактивный экран, который я использую как доску для размышлений. Рисую пальцами на нем схемы, ментальные карты, безумные каракули, имеющие только для меня смысл.

Через секунду я перед ним, полуголый и взъерошенный и что-то судорожно малюю. Раскидываю резкими жестами по экрану фразы со своими воспоминаниями, теми крохами, что есть, раздвигаю, систематизирую, группирую. Провожу между ними линии.

В этой «карте» у меня все, что я потерял. Рабочие моменты, что произошли в те три месяца, личные, Света и переезд ко мне, Полина и предполагаемая с ней связь.

Чем дальше, тем больше я уверен, что связь была и не на один раз. Это объясняется не только моими мутными флешбэками, но и моими ощущениями рядом с ней.

Я чувствую самый натуральный физический магнит к ее телу.

Если отбросить шоры сознания, то стоит честно себе признать, что она меня и сейчас привлекает. Что-то животное просыпается во мне от того, как Волкова двигается, поворачивает голову, убирает волосы или приоткрывает свои сочные налитые губы.

Как закрывает глаза, опуская длинные ресницы.

Все это вызывает во мне отклик на уровне всплеска тестостерона и желания вжать ее в стену и вы… выплеснуть скопившееся напряжение.

Не надо быть гением, чтобы понять, что это не просто мужская похоть, упавшая на случайную жертву, по той причине, что ее формы вызывают бурные фантазии.

Вызывают.

Без действия успокаивающих и «выравнивающих» меня таблеток, я вспоминаю то, что происходило со мной за эти полтора месяца после выписки. И это совсем не красит меня!

Я пялился на Волкову. Откровенно, жадно, пусть и тайком, но пялился.

На ее округлившуюся грудь, которая почти не помешается в платье, на ее аппетитные бедра, на ее руки, которые я вижу держащими нечто намного толще и больше, чем ручка или перо от графической панели.

Даже ее животик меня заводит, хоть это уже полный край.

И, чем больше я пытаюсь это все вспомнить и записать на доске, тем больше всяких картин лезет в мою голову. И дело совсем не в том, что в нашей с Ланой совместной жизни все не так уж и радужно в постели.

Я уже не понимаю, что вспоминаю, а что придумываю.

Мелькавшая ранее мысль, вызвать Полину на откровенный разговор, начинает меня пугать, потому что в таком состоянии, как я сейчас нахожусь, я, скорее всего, не поговорю с ней, а тр… не смогу себя сдержать.

И это с-с-су…ровое испытание.

Потому что она чужая женщина!

Отсюда течет следующая мысль.

Если у меня с Полиной был роман, я ее увел у Игоря, или это случилось до начала их отношений? Чтоб… их всех.

Рисую на доске еще одно облако зацепок и это Толкунов и все, что я знаю о его личной жизни. Чем дальше, тем запутанней картина.

Игорь за этот месяц кинул мне массу намеков на серьезные намерения в отношении Волковой и даже устроил пару сцен ревности после того, как я проводил с его женщиной слишком много времени. Я сам видел, как он дарил ей цветы и куда-то увозил вечером. А также привозил утром.