Книга Амнезия. Мой не бывший, страница 89 – Иден Хол

— Я не могу дышать.

— Что?

— Я. Не. Могу. Дышать! Мне нужен воздух! Мне нужно разобраться во всем самому! Без помощи, без поводырей и подсказок! Потому что это все не то! – с последним словом кидаю в стену коробку с лекарством.

— Ты чего? – испуганно смотрит на разлетевшиеся таблетки, потом на меня. – Тебе же без них станет плохо.

— Мне и с ними плохо, какая разница?

— Ты был у доктора Гольдмана? Ты же обещал, ты сказал, что пойдешь к нему, чтобы вернуть память о нас! – снова в ее голосе эта обида. Болезненная оскорбленность.

Во мне все кипит, в голове бушуют ураганы, а в теле фантомные прикосновения, болят и ноют, как ампутированные чувства.

Я чувствую что-то не то!

Мне нужно мое место. Только мое, где я буду один, без постороннего шума, помощи, заботы и других помех.

Только я.

Илья

— Лана, не дави на меня, – пытаюсь говорить спокойно, но внутри меня сейчас самый натуральный шторм. Я лежу поперек огромной кровати в своих «особых» апартаментах, а меня едва не колбасит от внутренней дрожи.

— Илья, ты меня пугаешь, я же слышу по голосу, что тебе плохо.

— Мне не плохо, – вру я, пытаясь выровнять голос. Он чуть надломленный и хриплый, я вообще чувствую себя больным и разбитым физически и психически. – Мне прекрасно.

Как наркоман в жесткой ломке. Бьюсь внутри «клетки» головой в стены и боюсь выпускать себя на волю.

— Илья. Анатолий Маркович сказал, что лекарства нельзя так резко отменять. Он просил тебя вернуться, чтобы вы могли скорректировать лечение. Я боюсь за тебя, тебе нельзя оставаться одному! Ты делаешь сам себе хуже!

Игнорирую ее предупреждение, потому что спасибо, я уже знаю. Меня от этой «отмены» просто в клочья разносит, но я не могу придумать иного способа устроить себе жесткий детокс.

— Не звони мне среди ночи, я уже объяснил, что между нами ничего не поменялось, я тебя не бросил! Не выкинул на улицу беременную, живи в моей квартире, как жила! – к концу фразы я почти ору: не могу себя сдержать. Любые эмоции во мне сейчас усиливаются троекратно.

Вообще, я близок к тому, чтобы заблокировать и Свету в телефоне.

Для ее же безопасности.

— Мне просто нужна пауза, – накрываю ладонью лицо, хочу собрать его пальцами и оторвать с фонтаном крови. Оно будто не мое! – Я приду в себя, разберусь и вернусь.

— Мне плохо без тебя, – снова этот надрыв и слезы в голосе. Хочется заорать, потому что мне еще хреновей. Но так нельзя! Нельзя! Это гормоны, она беременна! Она слабая, зависимая от меня женщина, даже несмотря на то, что самостоятельная и даже ведет свой бизнес.

— Свет… – глотаю горечь на языке. Должен сказать что-то, что ее успокоит, что поселит в ней хоть какую-то уверенность в завтрашнем дне. Например: «я люблю тебя». – Я… – слова застревают, она задерживает дыхание. – вернусь, как только расставлю все по своим местам. Все будет хорошо.

— Илья…

— Прости, – отрываю телефон от уха, быстро сбрасываю звонок и блокирую ее номер. И эта связь перерублена.

Все!

Трындец!

Меня натурально трясет, напоминая, что вся моя вменяемость держалась на таблетках, а сейчас без них я просто неадекватный псих. Мой детокс проходит… кошмарно!

Разумный человек должен был, наверное, пойти к другому врачу и попросить альтернативное лечение, выписать другие таблетки, другую терапию, другой… гипноз, чтоб его!