Книга Любовь 50+, страница 92 – Анна Корнова

— Я не прячусь, я просто не хочу с тобой разговаривать.

— Любаш, согласен: виноват – не стоило Риту на свадьбу приводить. Не подумал, что тебя это так обидит. Признаю: я дурак.

Люба вопросительно смотрела на мужа – ни деликатный стук, ни покаянный вид были ему не свойственны.

— Ты затеяла дележ нажитого, и я с этим согласен: ты имеешь права, которые я отрицать не могу. Но подумай: зачем тебе нас разорять? Пока компания в моих руках, она эффективна, после распила она превратится в убыточные предприятия. Я всё ждал, когда ты заберешь свои претензии, но ты застряла на одном месте.

— Почему ты говоришь, что я хочу «нас разорять»? Нас – это тебя и твою любовницу? Я, вообще-то, разорять исключительно тебя планировала, а не вас.

— Люба, прекращай шутить, мы с тобой должны серьёзные вопросы обсудить. И при чем здесь какие-то любовницы? Мы с тобой живём вместе – пусть ты из семейной кровати ушла, но семейные отношения сохранились.

— Миша, мы не живём вместе, мы живём в одной квартире. Если я попыталась сделать вид, что готова имитировать привычную жизнь – совместные ужины и посещение знакомых, то в прошлую субботу и это закончилось. Или ты решил, что будешь выставлять на показ свои связи на стороне, а я буду изображать ничего не видящую дурочку?

— Любаш, я себя ругаю, что на уговоры Риты поддался. Не знаю, зачем ей так захотелось со мной пойти. Но честно, даже не подумал, что так по-идиотски получится.

— А сейчас чего ты от меня хочешь?

— Любаша, давай без ругани обсудим снятие заморозки со счетов компании. Ты к нотариусу идти не хочешь, тебе надо амбиции свои продемонстрировать, а о результатах ты не думаешь. У меня, разумеется, хорошие юристы подключены, но я не собираюсь тебя обирать, однако и себя разорять не хочется. Нам надо сесть и по-человечески поговорить. Завтра ты опять непонятно во сколько вернешься, а через неделю суд.

Люба со всеми перипетиями последнего времени забыла, что скоро двадцать пятое ноября – день суда. Она даже порой думала, что, возможно, стоит отменить официальный развод, но быстро от этой мысли отказывалась. Сурнитский, обсудив все детали, практически не напоминал о себе, а вот Михаил, оказывается, помнит.

— Миша, ты когда свою любовницу на семейное торжество привёл, тоже не думал о последствиях. Вот и я о последствиях раздела думать не собираюсь, просто поступаю, как мне сейчас хочется.

— Люб, да хватит уже из мухи слона делать! Я с тобой о серьёзных вещах говорю. Вот, все документы, – Михаил раскрыл принесённую папку, – давай, я тебе объясню, что в результате твоей делёжки получится.

Люба даже не пыталась слушать, что говорил Михаил. Она неожиданно поняла правду о муже, рядом с которым прошла вся её сознательная жизнь. Правда эта была в его фразе «Хватит уже из мухи слона делать! Я с тобой о серьёзных вещах говорю». Измены для Михаила были чем-то незначительным по сравнению с делением акций, активов, инвестиционных счетов, и все переживания жены ничего не значили рядом с потерей доли в бизнесе.

— Вот перечень активов, – Михаил повысил голос. – Ты меня слушаешь?

— Конечно. Я твой самый благодарный слушатель.

— Люба, хватит усмехаться и пойми, что в твоих интересах до суда заключить мировое соглашение. Иначе суд учтёт, кто вложил больше усилий и средств в создание и развитие бизнеса, участие в управлении, и по решению суда ты не получишь даже десятой части того, на что претендуешь и что могла бы получить через мировое соглашение.