Книга Любовь 50+, страница 39 – Анна Корнова

Дальше всё пошло ожидаемо. Органза, атлас, кружево… У Любы рябило в глазах. Платье, ей приглянувшееся, было жёстко раскритиковано дочерью.

— Ма, ну, это же какой-то абьюз. И туфли под него только на высоком каблуке надо. А я и так выше Артёма, ещё застесняется.

— На свадьбу в этих берцах пойдёшь?

— Пошла бы, да ты не позволишь, – хмыкнула Саша.

Но понравившееся дочери платье всё же нашлось. Люба саркастически посмотрела на короткий наряд, символически прикрывающий тело.

— Саш, это не на платье невесты, а на комбинацию похоже.

— На комбинацию чего? Что здесь скомбинировано?

— Было такое нижнее бельё в моем детстве. Всё-таки невеста должна чистоту символизировать, хотя бы в день свадьбы, а тут всё очень вызывающе открыто. Надеюсь, хотя бы Артём твой в нормальном костюме придёт. Он мне показался скромным молодым человеком.

— Разумеется. Артём очень скромный, практически аутист.

Люба только рукой махнула – как-то всё несерьёзно у дочери. У них с Михаилом было по-другому. Вспомнила, как соседка-портниха шила ей длинное свадебное платье из легкого крепдешина. А когда Миша в день свадьбы зашёл к ней в комнату и увидел её в белоснежном наряде, бледную от волнения, то подхватил на руки, закружил, а крепдешиновый подол развевался, и в зеркальной дверце шкафа отражались едва ли не до её колен красивые, длинные ноги. Да, у них с Михаилом все серьёзно было, и теперь всё серьезно – через адвоката общаются.

Александра заметила остановившейся взгляд матери:

— Мам, ты чего? Про отца вспомнила? Не думай, он ещё с этой бледной поганкой наплачется. Вот увидишь. У тебя, кстати, телефон в сумке вибрирует.

Люба мотнула головой: совсем из реальности выпала – извлекла из сумочки дрожащий телефон (отключила звук на планёрке у главврача, а включить забыла).

— Люба, твоего Славика зовут Бронислав, – прозвучал мелодичный голос профессиональной актрисы.

— Здравствуй, Мила! Какой ещё Бронислав?

— Память у тебя девичья. Бронислав – это твой поклонник, от которого ты из Луконино сдриснула.

— А ты чего про его имя вдруг вспомнила?

— Так, он сегодня ко мне в театр приезжал.

— Экий он театрал, оказывается.

— Он тебя ищет. Помнишь, когда закат ходили смотреть, я рассказывала, где служу. Вот он меня в театре и нашёл, чтобы про тебя узнать.

— Надеюсь, ты сказала, что ни телефона, ни адреса моего не помнишь?

— Люб, этот человек, как Сусанин, из костромских лесов и болот к тебе пробирался.

— Полагаю, что приехал не из деревни, а из Питера, где живёт постоянно. На Сапсане – четыре часа.

— Не бурчи. Я ему твой телефон дала. Сама с ним разбирайся.

Александра внимательно слушала разговор матери с подругой.

— Мам, что это за Бронислав? – спросила Саша, как только Люба убрала телефон в сумку.

— Художник. Мы с ним в деревне познакомились.

— Хороший художник?

— Не знаю. Я его картин не видела.

— А может, это Никас Сафронов, а Бронислав – его творческий псевдоним.

— А может, Репин, а скорее всего, Шишкин, – Люба просматривала входящие на телефоне. С какого-то неизвестного номера пять раз звонили. Хорошо, что не сняла трубку, надо этот номер заблокировать. Но почему-то блокировка сорвалась, и Люба просто выключила телефон.

— А чего на Милу ругалась, что она этому Репину-Шишкину номер дала?

— Потому что без него впечатлений от жизни мне хватает.