Книга Любовь 50+, страница 34 – Анна Корнова

— Вы что так рано? – за столом сидел Василий. – Недавно ведь спать легли.

— А Вы что так рано? – в тон ему ответила Люба.

— Привык рано вставать, да и работа спать не даёт, – Василий кивнул на экран лежащего перед ним планшета.

— Хорошо, что Вы встали, а то я не знала, кто бы за мной калитку закрыл.

— Утренний моцион?

— Да, до станции прогуляюсь. Домой пора.

— Вас так рано дома ждут?

— Ждут. Кошка голодная сидит, – солгала Люба, не рассказывать же, что дома её ждут самокопание и ощущение адского одиночества, а ещё мысли о том, что она на хрен не нужна мужу, с которым прожила двадцать восемь лет.

— Давайте я Вас отвезу.

— Спасибо! Занимайтесь своими делами.

— Но я хочу Вас проводить, – Василий пристально посмотрел на Любу.

От этого неотрывного мужского взгляда Любе стало не по себе. Только не хватало, чтобы этот практически незнакомый мужик стал бы её кадрить. Вид у неё что ли стал настолько распутный, что на неё теперь так смотрят. Впрочем, внешность отвечает содержанию: десять дней назад она стонала под человеком, с которым была знакома меньше суток.

— Василий, извините, не знаю Вашего отчества, – Любовь Александровна умела говорить голосом строгого руководителя, – пожалуйста, закройте за мной засов на калитке и передайте от меня хозяину дома благодарность за гостеприимство.

До станции было меньше километра, электричка быстро подошла, и уже через полчаса в полупустом вагоне Люба сосредоточенно думала, что лучше потребовать при разводе: получить долю в компании или компенсацию её реальной рыночной стоимости. Напротив сел какой-то мужчина в камуфляже и стал внимательно её рассматривать.

«Только бы этот с разговорами не полез», – подумала Люба и тут же услышала:

— Доброе утро!

«Прямо «Москва слезам не верит», – мелькнули в памяти кадры кинофильма, там тоже героиня ехала в полупустой электричке, а к ней клеился мужик, всё достоинство которого заключалось в том, что его играл Баталов.

— Вы меня не узнаёте? – удивлённо спросил попутчик.

— Не узнаю.

— Любовь Александровна, я Иванов, Ваш больной. Я у Вас семь лет назад от пиелонефрита лечился. Вы меня из невралгии забрали. Поясница болела, анализами замучили, а Вы сразу и диагноз поставили и лечение провели.

— Простите, не узнала.

— Не мудрено. Я за эти десять лет двадцать килограммов набрал. А Вы вот совсем не изменились, только лучше стали.

Люба слушала рассказ Иванова про его здоровье, про семью и почувствовала, что к ней возвращается утраченное равновесие. Муж ушёл, но она не в одиночестве: у неё осталась любимая работа, остались люди, которым она помогла и будет помогать.

В восемь утра Любовь Александровна вернулась домой, она собиралась до встречи с адвокатом ненадолго прилечь, ведь спала не больше пяти часов, но желание заснуть не появилось. Люба включила кофемашину и замерла у окна, вспоминая прошедший вечер. Есть же нормальные мужики – дружат много лет, на рыбалку вместе ездят, шутят хорошо, по-доброму. И на Василия она напрасно утром взъелась: хотел человек её подвезти, а она с ним как с провинившимся разговаривала. Ну, видела плохой сон, так, зачем было на людей срываться? Мелькнуло, что сон – это пустяк, а вот в понедельник ей предстоит лицезреть Махотину не во сне, а наяву. Но Люба тут же прогнала эти мысли. Понедельник послезавтра, а сегодня она про эту девочку Дерьмовочку, как назвал Махотину Костюк, вспоминать не будет. Но вспомнить пришлось. Заиграла музыка телефона, та, что стояла на звонок Михаила,