Книга Любовь 50+, страница 19 – Анна Корнова

— Ты это называешь курортом? – Люба обвела взглядом бревенчатые дома, одинокую березу у колодца, барахтающихся в пыли кур.

— Курорт – это место отдыха. Раз мы сюда отдыхать приехали, значит, это и есть курорт.

На низкое крылечко ближайшего дома вышел старик, скользнул взглядом по приезжим и тотчас был остановлен Милой:

— Доброе утро! Подскажите пожалуйста, где живут Макаровы.

— Это дальше ступайте, на той стороне увидите наличники расписные и крышу синюю, значит, пришли, – старик махнул рукой куда-то в неопределённом направлении.

Подруги пошли дальше, и действительно, очень скоро увидели ярко покрашенный дом с расписными ставнями. Дом выделялся из общего ряда весёлыми цветами в палисаднике, ярко-зелёными стенами и железной крышей василькового цвета. Рядом с крыльцом стояла будка под вывеской «Шарик», из которой вылезла рыжая дворняга, потянулась и с любопытством посмотрела на подошедших. Хотя агрессии собака не проявляла, войти во двор подруги побоялись. Встав напротив калитки, они рассматривали разноцветный дом и собачью будку, выкрашенную оранжевой краской.

— Сразу видно, что здесь художник остановился, – прокомментировала это буйство красок Мила.

— А я решила, что пьяный дальтоник разукрашивал, – хмыкнула Люба. – Но мне такое непонимание простительно, я от искусства далека.

К калитке подъехал загорелый мальчонка, слез с велосипеда, поздоровался и, открыв калитку, бросил на ходу:

— Вы заходите, не бойтесь. Шарик не кусается.

Переглянувшись, подруги последовали за мальчиком.

— Вам бабушка молоко в погребе оставила. Сейчас принесу.

— Стоп! – Люба задержала паренька. – Это не наше молоко. Бабушка не знала, что мы придём.

— Вы из Москвы, дядьки Коли родня или кто, не знаю. Вчера вечером приехали на белой машине. Про деньги вы с бабушкой сами говорите, она мне не сказала. Её в Антроповку Серега на мотоцикле повез, к обеду вернутся.

Люба не знала ни что такое Антроповка, ни кто такой Серега, но трехлитровую банку с молоком из рук мальчика забрала. Между тем Людмила узнала, что мальчика зовут Никита и что он приезжает в Луконино к бабушке на лето. Конечно, Мила хотела узнать поподробнее про постояльца-художника, но ей удалось узнать только имя – дядя Слава.

— Слава – это Вячеслав, или Владислав, или Станислав, – рассуждала Мила, когда они понесли молоко домой.

— Зачем нам столько молока? Это на день? На неделю? И по какой цене? – недоумевала Люба.

— Вопросы не ко мне, а к Николаю, – отмахнулась Мила. – И Ярослав тоже Слава, и Святослав, а помнишь, был какой-то князь Мстислав?

— Когда же он тебя так зацепить успел, не понимаю.

— Люб, в этой дыре встретился интересный мужик, так почему бы не скрасить летние вечера приятным общением?

— Надо же, полчаса назад эту дыру кто-то называл курортом.

— Да, курорт, но расположенный в дыре.

— А без постельных приключений на курорте никак нельзя?

— Люба, откуда такие грязные мысли? На курорте люди общаются, и мужчина тут нужен просто для общения, у мужчин ведь мысли свои, мужские, интересные. Вот я смотрю на тебя в этих джинсах и не пойму: то ли они тебя полнят, то ли худят. А мужик смотрит и думает: вот бы её за задницу ущипнуть.

— Действительно, интересные мысли, – буркнула Люба.

Дома обсуждать знакомство с художником прекратили, появилась новая тема. Подруги поставили банку с молоком в холодильник, решая, надо ли его кипятить или можно пить сырым. Николай зашёл днём, он торопился на лесопилку, поэтому с порога похвалил женщин за инициативу: