Книга Любовь 50+, страница 118 – Анна Корнова

— Любонька, не сердись. Ну, были бабы, но я семью хранил. Семья главное! Ты моё главное.

— Вроде оклемался. Спи давай! – Люба, облегчённо вздохнув, пошла укладывать праздничное платье в пакет.

Сняв струящийся шёлк с вешалки, она разложила его на широкой кровати, принялась аккуратно укладывать платье в пакет и почему-то вспомнила, как они с Михаилом покупали эту кровать. Был заказан спальный гарнитур из Италии, но однажды они увидели в мебельном салоне украшенную резьбой дубовую кровать. Решили пока, в ожидании доставки гарнитура, купить эту добротную мебель, а потом перенести её в гостевую, но в гостевую комнату пошёл прибывший гарнитур, а широкая кровать так и осталась в спальне. Когда кровать установили, Михаил довольно оглядел приобретение и, обняв Любу, заявил, что обновку необходимо срочно испробовать.

Люба почувствовала, что даже спустя десять лет краснеет от этих воспоминаний. Она помнила то безумное удовольствие от каждого толчка его в своем теле и ощущения финала, сводящие с ума. Зря Махотина заявила, что Михаил никудышный в постели, совершенно зря. Что уж такого удивительного Маргарите Валентиновне продемонстрировал Игорь, Люба вообразить не могла. Да и внешне шофёр Михаила не будил в женщинах плотоядных желаний – говорящий с запинками, лысоватый, небольшого роста, бесцветный, как и Махотина. Люба усмехнулась: надо же – эта неказистая парочка сумела красавцу, владельцу крупной строительной компании, рога наставить. Молодцы ребята!

Заиграл телефон. Мила поздравила с наступающим и поинтересовалась:

— Как там у Вас? Всё нормально?

— У нас всё нормально, а у Вас? Как там на даче? Много народу?

— Понятия не имею. Я дома, никуда не поехала. У меня завтра в одиннадцать «Морозко». Супрунова, мачеха, заболела, мне на сцену выходить.

— А разве утром первого января кто-нибудь приходит в театр?

— Полный зал всегда. В основном бабушки с внуками, но встречаются и заботливые родители.

— Ну, ничего, с Костюком вдвоем отпразднуете. Может, так и лучше.

— Он уехал к друзьям, ему, в отличии от меня, завтра не нужно на работу.

— Вод гад! Я думала у вас что-то серьёзное намечается.

— Я тоже так думала.

— Не хандри. Приезжай к нам. Это в Выхино, – Люба пригласила подругу, но тут же вспомнила, что кроме старенького дивана спальных мест в съёмной квартире нет.

— Мне из Выхина придётся утром выбираться, а потом не выспавшейся в театр ехать. Это не подходит. Хотя интересно на твоего Мирона посмотреть.

В дверях появился Михаил.

— Ты зачем встал? Немедленно ложись спать, – строго выговорила ему Люба.

Михаил пьяно улыбнулся, произнёс: «Любаша моя любимая» и побрёл в сторону туалета.

— Ну, ты и строга с ним! В двенадцать за стол хоть пустишь или он по больничному режиму права на это не имеет?

— Да это Миша нажрался как свинья: ему Махотина с его же шофёром изменила. Упал, рожу себе разбил, а теперь бродит по квартире, как медведь-шатун.

— Так ты этого кобеля пожалеть решила? Вы втроем Новый год встречать будете? Высокие отношения!

— Нормальные отношения. Я за платьем приехала, а тут этот пьяный сидит. Ладно, с наступающим! Я побежала, а то не успею с Мироном старый год проводить.

По всей квартире опять горел свет. Люба не стала выключать – бесполезно, быстро оделась, но выйти из квартиры не смогла. Нижний замок, которым они почти никогда не пользовались, был закрыт на ключ. Зайдя домой, Любовь Александровна по многолетней привычке вешала свои ключи в керамический домик у входа, но ключница была пуста. Люба обшарила всё на полу у двери, заглянула под атаманку и за тумбу – ключей не было. Пришлось идти к Михаилу. На кухне его не оказалось, в спальне тоже, наконец, обнаружила его спящим на низком диване в ярко освещённой гостиной.