Книга По-другому, страница 68 – Юлия Резник

Вроде все так, да, рассудочно я это понимаю, только от понимания собственной правоты ничуть не становится легче. Велико искушение вернуться и попросить прощения… непонятно за что, только бы сгладить! От акта самоуничижения меня отделяет лишь четкое понимание того, что так мы тоже далеко не уедем.

Всю дорогу повторяю как мантру: «Я ни в чем перед ним не виновата, я ни в чем перед ним не виновата!».

У дома помогаю Юльке выбраться из автокресла. Перчатки где-то в карманах, открываю металлическую дверь, а ее поверхность до того выстыла, что к ней примерзает кожа. Отрываю пальцы с легким шипением. В лифте дую на них и молюсь, чтобы хоть Костика не оказалось дома, но когда это мне так везло?

— Ой! А я забыла папину Валентинку! – спохватывается Юлька.

— Ничего, не расстраивайся, мы сейчас быстро новую сделаем, – заговорщицки шепчу я, стаскивая с мелкой комбинезончик. На звук из гостиной выходит Рожков и застывает, внимательно на нас глядя, подперев плечом стенку. В последнее время это его привычное поведение – молчать и вот так пялиться. Кто-то скажет, это лучше, чем если бы он, например, устраивал скандалы, но как по мне, это попахивает маньячеством. Дома я нахожусь в постоянном напряге. Даже когда его нет, я не могу расслабиться, ведь он может в любой момент появиться. Ключи-то у него есть.

— Не хочу новую! Хочу старую!

— Тогда надо было проследить за тем, чтобы ее забрать, – парирую я более жестко, чем обычно. Юлька, как совенок, обиженно хлопает глазами. – Может, все-таки нарисуем новую? Или папа останется без подарка?

— Нарисуем.

— С Валентином, папа!

— С Валентином, Юль. Рассказывай, сколько открыток получила в саду?

— А я сегодня в сад не ходила, – простодушно пожимает плечами Юлька. – Одну мне подарил Макс.

— А кто у нас Макс? Ты мне про него не рассказывала. Мне уже доставать ружье, чтобы отгонять от моей сладкой булочки кавалеров? – скалится, а Юлька, не понимая юмора, озадаченно сводит брови.

— Макс – мой друг. Сын дяди Ефрема.

Чуть подрагивая внутри, засовываю верхнюю одежду в шкаф. Затылком чувствую, что Рожков опять на меня пялится.

— Как интересно.

— Иди мой руки, а я пока поищу цветную бумагу, – натужно улыбаюсь.

Юлька послушно убегает в сторону ванной. Я шагаю к кухне, но Костик ловит меня на полпути:

— И давно наша дочь дружит с дауном Меринова?

— Он не даун. Обычный парень. Иногда, когда Юлька со мной, они пересекаются. Что-нибудь еще? Я хочу чая заварить.

— Только чая? А как же поесть после тяжелого рабочего дня?

— Я не голодна.

— А что так? Накормил кто-то?

Да что за день-то такой, а?!

— Кость, а ты на каком основании интересуешься? Мы разводимся. Разве нет? Не сегодня, так завтра подпишем бумажки и разойдемся как в море корабли. И ради Юльки, пожалуйста, давай это сделаем по-человечески. Оставь ты нам с дочкой квартиру, я выплачу твою часть, – повторяю в который раз. – Не веришь – я тебе напишу расписку.

— Дура ты, Вер. Приземленная дура. Копейки какие-то туда-сюда перекладываешь, считаешь...

— Я? Ну, знаешь! Если для тебя это копейки, подарил бы свою часть дочери. Так ведь нет, Кость. Выходит, не такие уж и копейки, да? Или ты тоже приземленный дурак?

Может, зря я, конечно, так говорю. Рожкову правда явно не по нраву. Но сколько можно меня оскорблять? Что за день сегодня?