Книга Огненное сердце, страница 59 – Юлия Резник

— Ну, а как же поговорка о том, что месть – это блюдо, которое подают холодным? Вот ты как к ней относишься, м-м-м?

— Мне кажется, что ты чересчур высокого о себе мнения.

— Я-я-я?

— Ну да. Если думаешь, что я десять лет жила мыслью об этом. Не хочу тебя разочаровывать, но мои чувства к тебе, любые чувства, – подчеркиваю, – давным-давно в прошлом.

И вот тут Сидельник начинает ржать, постукивая себя по ляжкам.

— Вот это я о себе возомнил, да?!

Это жутко. Просто жутко, и все тут. Не знаю, как реагировать, но желание сбежать становится нестерпимым. И никакие доводы разума о том, что нас видели, о том, что он ничего мне не сможет сделать, ибо у этого куча свидетелей, больше не работают. Я просто его боюсь.

— Яр…

— А кого ты любишь, Амаль? Только не говори, что Гатоева.

— Тебя это не касается, – шепчу, сжав руки в кулаки.

— Ты из-за любви ему помогаешь, да? Ну, что молчишь? Ты что ему рассказала?

— О чем?

— Обо мне! – орет.

— А что я о тебе знаю, Яр? Просто включи, блядь, мозги, и скажи – что я о тебе знаю? Ничего?!

— Окей. А то, что твой ебарь играет за команду тех, кто меня топит, тебя вообще никак не смущает?!

— Да я впервые об этом слышу!

И потому в груди все дрожит. И мысли в голове мечутся. И будто обрывками фотографий перед глазами кружатся эпизоды из нашей жизни с Мусой. А потом складываются в понятную, сука, такую понятную мне картину…

Нет. Ну, пожалуйста… Нет. Только не это, пожалуйста.

— Как ты можешь быть одновременно такой умной и такой дурой? – презрительно кривит губы Сидельник. И вот это презрение… Оно такое настоящее, такое искреннее, что никаких сомнений не остается – он действительно верит в то, что говорит.

— Яр, а ты вообще чего хочешь? – устало интересуюсь я. – Наказать меня? Так не за что.

— Ну это мы еще посмотрим, – скалится. В этот момент машина притормаживает у какого-то административного здания. Все перед глазами плывет, я не узнаю места, куда он меня привозит. Понимаю только, что это центр. И что меня никто не собирается похищать, чтобы потом… не знаю, что со мной сделать.

— Пойдем! – рявкает Сидельник. К нему тут же подбегает охрана. Мы, очевидно, заходим с черного входа. Голова кругом, охватывает какое-то странное отупение. Пялюсь на редких встречных в попытке понять, что же происходит. По мужчинам в Бриони ничего понять нельзя. Это их привычная форма одежды. С женщинами могло быть интереснее. Но мы встретили всего парочку. И обе они были одеты тоже вполне по-деловому. Хотя и напомажены сверх меры.

— Куда ты меня притащил? – спрашиваю устало.

— На торжественное награждение.

— М-м-м. И кому на этот раз раздают медали?

— Многим. И твоему ебарю. Не догадываешься, за что? – ухмыляется Сидельник. – Звездочки генеральские, теперь вот еще… Не поскупились, в общем. За такого персонажа, как я, одаривают щедро, Амалия.

Ноет. Все сильней. Будто кто-то воткнул палец между ребер и теребит, теребит… Лечу себя мыслями о том, что ничего и никогда не рассказывала Мусе. Что я тупо не могла ему быть в этом полезной. Даже если Сидельник прав, и именно Гатоев сыграл не последнюю роль в его падении. Достать его через меня было попросту невозможно. Тогда… Почему он со мной? Зачем? Из исследовательского интереса?

— Вот. Смотри.

Оглядываюсь. И наконец, понимаю, что мы в одной из лож, окружающих довольно большой зал. Отсюда он как на ладони. Пестрая толпа расстилается внизу. Красные дорожки – как разметка. В первых рядах, наверное, самые важные гости сидят. В следующих трех – публика попроще.