Книга Беспринципная, страница 51 – Юлия Резник

Мне хочется, чтобы требовал? Я нуждаюсь в его силе? Да. Противно себе признаваться, но правда ведь, я тянусь. Не к нему даже. К ощущению защищённости, ясности, надежного, как бетон, мужского «я рядом».

Оббегаю его по кругу. Замираю лицом к лицу. И быстро, пока он не успел сориентироваться, целую. Не в губы. В подбородок. В щеку. В шею — куда придется. Цепляюсь пальцами за ворот футболки.

— Ну же… — шепчу. — Ну…

Арман Вахтангович не двигается. Только дышит. Глубоко. Через нос. А я ловлю побывавший в нем раскаленный воздух губами. Щеки горят, в ушах звенит, внутри такой мандраж, что я трясусь вся, как припадочная.

— Чего ты хочешь? Чтобы я тебя опять в кустах разложил? До тебя вообще не доходит, насколько это неправильно?!

— Что именно?

— Все! От начала и до конца. Откуда ты только взялась на мою голову?!

— Значит, это все? Ну… между нами? — решаю расставить все по местам.

— Между нами ничего и не было. Что еще сделать, чтобы ты поняла?

— Поцелуй меня.

Гаспарян чертыхается. Проводит пятерней по волосам. А потом делает шаг ко мне.

И это шаг, от которого у меня подгибаются колени.

Он фиксирует мой затылок, так жёстко, что волосы тянет. И целует.

По-настоящему. Глубоко. Собственнически. Так, что мир под ногами рушится. И я вцепляюсь в его окровавленную футболку в попытке удержаться над пропастью.

Его поцелуй голодный. Жестокий. Будто он позволил вырваться всему тому, что так долго держал внутри. Или оно само прорвалось. В рот врывается его горячий язык. Он не спрашивает, можно ли. Он забирает. Мне мало воздуха, но я не отстраняюсь. Я хотела, чтобы он не щадил, не жалел, не колебался. Хотела, да, чтобы он снова стал бешеным и неуправляемым.

Мои пальцы цепляются за его затылок, за воротник, за всё, за что получается ухватиться. Он рычит. По-настоящему. Звук резонирует в глубине горла. Я кусаю его в ответ. И…

— Всё! — хрипит Гаспарян. Я моргаю. Горящие истерзанные им губы округляются в шоке. Сердце молотит так, что реально больно. — Все. Больше. Ничего. Такого, — сипит Арман Вахтангович. — Ясно тебе? Это в последний раз. Ты обещала.

Он разворачивается и уходит. Просто. Уходит, да.

Зоя

Я решаю ничего не говорить Алиске по поводу школы до тех пор, пока не получу гарантии, что ее действительно туда примут. Учитывая то, как быстро Гаспарян подсуетился с целевым, я не сомневаюсь, что и тут ему не понадобится много времени. Так и происходит. Уже через два дня Арман Вахтангович присылает мне перечень документов, которые нужны для оформления, и контакт завуча. На радостях я даже подпрыгиваю. Генка, только-только притопавший с работы, бросает на меня удивленный взгляд — он ведь тоже ничего не знает! Сев напротив брата, с воодушевлением рассказываю о том, что мне удалось провернуть. На все лады нахваливаю школу, расписываю, как хорошо Алиска заживет в городе.

— Гаспарян опять помог? — допытывается тот. Я раздраженно дергаю плечом:

— Тебе какая разница?

— Серьезно, Зой? — злится Генка, сощуривая голубые глаза. — Думаешь, мне на тебя плевать?

— У меня все под контролем, ясно? — ощетиниваюсь я. Тоже мне моралист выискался!

— Смотри, чтобы не кончила, как мать.

— Это как же? — подбочениваюсь.

— Не пошла по рукам.

— Ну, спасибо, Ген.

Я хватаю со стола сигареты и вылетаю из дома. Сравнил! Прикуриваю и затягиваюсь так, что начинают гореть легкие. Слышу за спиной шелест травы. Генка притягивает меня к себе, зажав шею локтем. Очень, блин, по-братски.