Книга Не по сценарию, страница 57 – Юлия Резник

Все так, да. Железная логика… Но почему-то я с каждым шагом все сильнее ускоряюсь, и к своему дому уже едва ли не бегу. В такт тяжелым шагам в голове пульсируют Владовы сдова: «Мы без гондона, ч-ч-ерт».

— Галина Ильинична, это я!

— Асечка, кушать будешь, девочка?

— Пока нет. Может, попозже.

Бегу прямо в туалет. И под ворчание своей арендодательницы «Совсем с ума посходили эти киношники, в туалет девочке сходить не дают» раскрываю злосчастную упаковку. Пальцы немного подрагивают – это первый тест на беременность в моей жизни. Что я буду делать, если он окажется положительным? Детей я не планировала в ближайшие сто лет. Да нет. Какие дети? Он же кончил… Я точно знаю, куда. Потому что всю дорогу до дома потом оно вытекало оттуда, заставляя меня чувствовать себя заправской прожженной блядью. Мне умереть со стыда хотелось. Просто не стать. Открыть дверь и вывалиться под колеса встречным машинам, чтобы к приезду скорой те раскатали меня, к чертям, по воняющему гудроном асфальту. От этого было не отмыться… Хотя я час стояла под обжигающе горячими струями душа. Лучше бы, конечно, было откиснуть в ванне. Но по очевидным причинам сидеть я еще несколько дней не могла.

Нет, я не ханжа… Наверное, если бы любимый мужчина захотел, я бы не отказала. Но не так же! Не когда он тем самым преследовал лишь одну цель – меня унизить.

Следуя инструкции на упаковке, макаю полоску теста в стаканчик. Каждая секунда – как обратный отсчет в часовом механизме бомбы. И чего я так разволновалась? Ну покажет эта штуковина злосчастные две полоски… Так ведь не факт, что сам тест не просрочен. Он, может, сто лет валялся в этом долбаном магазине. Для кого они вообще их возят? За все время здесь я, кажется, не встречала женщин моложе семидесяти. Та же Галина Ильинична буквально вчера жаловалась на то, что вся молодежь разъехалась.

Закусив губу, гляжу, как проступает… одна! Одна полоска.

— Йес! – издаю я победный клич и пускаюсь в пляс. Вот только когда я снова подношу злосчастный кусок картона к носу, оттанцевавшись, полоски уже две. Воздух в комнатке будто в мгновение леденеет. По позвоночнику проходит зябкий ветерок. Машинально опускаю ладонь на живот. Ребенка я не чувствую, равно как и каких-либо других изменений в теле. Лишь стылый ком в самом центре все сильнее разбухает, подпирая диафрагму.

Да нет. Ну не может этого быть. Не все же мне в одночасье?

В ненормальной совершенно горячке опять хватаю коробочку, чтобы отыскать на ней дату выпуска и срок годности. Нахожу! К удивлению, тест свежий. Значит, никакой ошибки.

Спросите меня, что может быть хуже того, что случилось в театре? Это.

Я не готова к последствиям. Мне бы тот раз забыть. Я же не вывожу совсем! А это – живое напоминание.

Мамочки! Холодок метастазами проходит по всему телу. Ледяным панцирем сковывает слезы в глазах. Иглами впивается в мышцы, заставляя их хаотично и болезненно сокращаться. Мне так страшно. И… тошно. Пожалуйста, пусть это будет ошибкой! Аллах, пожалуйста, я больше ничего… никогда не попрошу. Просто пусть это будет ошибкой.

Мне бы к врачу. Интересно, в этих ебенях вообще есть гинеколог? И насколько безопасным был бы поход к нему? Возможно, это тоже стереотип, что медицина в провинции хромает на обе ноги, но он есть. И я не могу так просто от него избавиться.