Книга Не по сценарию, страница 47 – Юлия Резник

— Что?

— Я думал, ты поняла, что в этом смысле наши отношения закончены.

К чести Худякова стоит отметить, что он замечает это почти с теплотой. А ведь мог же, мог позлорадствовать. Своим дурацким порывом я дала для этого некислый повод. Мамочки! Закончены? Закончены.

Кровь отливает от головы и конечностей, устремляясь в сердце. В груди становится тесно и горячо. Какое-то время я могу думать лишь о том, что этого можно и не выдержать. Заторможенно моргаю:

— Д-да-а. Конечно. Я просто… Ну, знаешь… Типа, на прощание.

— А, ну… Окей. Может, у тебя остались ко мне вопросы?

«Какие? Какого черта он меня бросает?» – мелькает злая истеричная мысль, которую я ни за что не стану озвучивать.

— Например?

— Например, касательно твоей работы. Если тебя беспокоит, что я стану как-то мешать развитию твоей карьеры – не бойся.

— А-а-а. Ну, спасибо.

Спасибо. Спасибо, блин! За то, что в нормальном мире само собой и так разумеется. Но мы ненормальные. Я – так точно. Надо радоваться, что все само собой разрешилось! А я едва держусь, чтобы не завыть с тоски.

Видимо, в ответ на мое нелепое замечание губы Влада презрительно дергаются.

— Ну и по твоему участию в отцовском проекте все договоренности, конечно же, в силе.

Тут я ограничиваюсь кивком и коротким:

— Тогда пока?

На этой фразе мой голос позорно ломается. Худяков чертыхается, нервно зарывается пятерней в волосы.

— Слушай, Асия… Сейчас тебе это может показаться не самой хорошей идеей…

— Почему же? – перебиваю. – Это лучшее, что ты мне мог предложить. Кстати, интересно, что заставило тебя так быстро переобуться?

Мне хочется уточнить – уж не твоя ли спутница, но я боюсь. Просто боюсь услышать правду.

— Почему сразу переобулся? Просто отпустил. Ну, я пойду. Ты как, сама доедешь?

— Пф-ф-ф, конечно. Или ты решил, что разбил мне сердце? Нет, что, серьезно? А-хах.

Все-таки не зря я с первой попытки поступила в театральный. Влад если и раскусил мою игру, никак того не показывает. Он уходит, криво улыбнувшись напоследок. Оставляя меня… нас с ним в прошлом. Вот так просто.

Истерично смеюсь. Растираю лицо, вжимаю пальцы в глазницы, чтобы навести резкость на вдруг поплывшей картине мира.

Смогу ли я доехать? А что мне остается? Я все смогу. В том числе я смогу жить без него и как-то двигаться дальше. Потому что другого выбора он мне не оставил.

Асия

Следующие полтора месяца проходят, будто во сне. Мне не больно даже. Я почти не тоскую, под завязку загруженная работой.

Снимаясь в подающем надежды артхаусном проекте, я параллельно репетирую дипломный спектакль, готовлюсь к съемкам у Венгржановского и по возможности забегаю посмотреть, как продвигается монтаж папиного фильма. Есть там один крайне важный момент, по поводу которого мы до сих пор не сошлись во мнениях. При жизни отец настаивал на своем видении финальной сцены, тогда как продюсеры настойчиво предлагали совершенно другой финал. Папа в своих решениях отталкивался от художественной составляющей, а Худяков и ко, естественно, от коммерческой. Теперь, когда отца не стало, отстаивать его мнение предстоит мне. Что довольно странно, ведь лично мне версия продюсеров кажется гораздо более нестандартной и привлекательной. Но я не собираюсь сдаваться, с упрямством борясь за папино право художника самому решать, каким будет его кино.