Книга Девочка. Девушка. Женщина, страница 47 – Юлия Резник

Чуть более чем за год до основных событий

Ох, как я заволновалась! Что он там мне собрался доказывать? Нет, конечно, я понимаю, но… Я ведь никогда! А он наверняка о том не догадывается. Сказать? Наверное, надо, но как знать, как Артур к этому отнесется? Со средних веков многое изменилось. И моя невинность теоретически вообще могла стать проблемой, потому что плюсы у нее довольно сомнительные, а вот минусы… Кому нужны такие сложности? И вообще. Я не уверена, что готова. Тут даже с чисто физической точки зрения… опасно. А вдруг будет больно? Вдруг у меня походка изменится? А у меня завтра опять спектакль. Я нервно захихикала, представив, как выбегаю на сцену с грациозностью разжиревшей к холодам утки. Вершинин отвлекся от дороги, скосил на меня взгляд.

— Не обращай внимания. Я вся на нервах. Вначале трясло, теперь отходняк.

— Устала? — погладил меня по ноге.

— И это тоже. Репетировали день и ночь.

— Я понял. По тому, как редко мы говорили.

— Прости, — отвернулась к окну. — Такая у меня жизнь.

— Приспособимся. Ты, главное, сообщай заранее, когда будешь свободна.

— А я даже этого не знаю, представляешь?

И это, без сомнения, было проблемой. Опыт других балерин показывал — редко какой мужчина выдержит наш рабочий график. Все выходные — на сцене, все праздники. Про гастроли я уж вообще молчу. Именно поэтому балетные чаще всего искали отношения среди своих же. Так хотя бы можно было надеяться на понимание. К тому же мы проводили уйму времени вместе: классы, репетиции, прогоны, спектакли. И так каждый день, кроме понедельника. Но нам, повернутым на своей профессии, это было только в кайф. Другие в ней не задерживались.

— Как это?

— Ну, вот возьмем для примера вторник. Спектакля у меня нет. Но если вдруг кто заболеет, и меня вызовут, я должна буду явиться по первому требованию. Так что мое время мне не принадлежит.

— Собачья какая-то работа.

— А кроме нее я ничего не умею. Когда поломалась, — пожала плечами, — такой животный ужас накатил…

— Слушай, ты мне вот что объясни, я никак не пойму. Ты же охуенная? Ну, в смысле техники, и что там у вас еще?

Я заулыбалась. Даже ругательство, сорвавшееся с его губ, не покоробило. И в очередной раз тронули попытки вникнуть в суть моей профессии.

— И в смысле техники, и в смысле природных данных. Балет — это та еще евгеника. Здесь важно все — пропорции, выворотность, гибкость. Мне повезло. Природа щедро меня наградила.

— Так почему они выперли тебя? И как это вообще случилось? Нашли лазейку в законодательстве? — накидывал варианты Артур.

— Да нет. Мы же по срочным договорам работаем. Вышел срок — и до свидания, если не предложат продлить.

— А почему не предложили-то?

— Потому что неуступчивость прощается только суперзвездам. Когда я свалилась с небес на землю, надо было либо прогибаться под худрука, либо уходить. Я не нашла в себе сил на первое.

Вершинин стиснул зубы, предварительно коротко, но емко ругнувшись.

— Та я, наверное, больше тебе подходила, — зачем-то добавила, чем очень Вершинина разозлила.

— Херни не неси. Для меня вообще было бы лучше, чтобы ты сломалась, к чертям, и сидела дома.

Я даже рот приоткрыла от такого признания! Хлопнула глазами. Оглянулась к окну и резюмировала непонятно к чему относящееся: