Книга Девочка. Девушка. Женщина, страница 44 – Юлия Резник

— Привет! Тебя Вершинин привез? — не скрывая горящего в глазах любопытства, спросила она и крепко меня обняла. — Я в окно увидела. Это же его машина, да?

— Угум.

— В аэропорту встретились, небось? Он к Кате примчался. Не мужик, а золото.

Я как стояла, нагнувшись, чтобы разуться, так и замерла. Что значит — он к Кате примчался? Какого черта? А главное, как мне объяснить родителям, что мы вместе, если те думают, что Артур несвободен?

— М-да?

— Бедная женщина. Тут как наши местные кумушки узнали, что нашего Артура Станиславовича прибрали к рукам, такое началось! Весь остров на ушах, — со смехом заметила мама.

— Может, ты преувеличиваешь, — буркнула я, заходя в кухню и наливая себе воды. В горле резко пересохло, То, что Вершинина обожали в наших краях, ни для кого не было секретом. Впрочем, как и то, что за ним велась настоящая охота. Просто раньше мне до этого не было дела, а теперь… теперь как будто бы есть. И от этого внутри такое горькое неприятное чувство. Как изжога.

— Ничуть. Я вообще думаю, что Артур так долго скрывал их отношения, чтобы защитить Катю от сплетен.

— Да кто вообще эта Катя такая? — разозлилась я, с грохотом возвращая стакан на стол.

— Учительница математики в седьмой школе. Очуметь, правда? Прямо как в сказке. Миллиардер влюбляется в самую простую женщину! Ты просто не представляешь, сколько у нее вдруг нашлось завистниц. Ладно была бы она какой-то звездой, а так… Теперь каждая незамужняя женщина думает, что могла бы быть на Катином месте, — хохотнула мама, — неудивительно, что ее, в конце концов, сглазили!

— Мам, ну что за средневековый бред? Ты же образованный человек, — возмутилась я. — Как это — сглазили?

— А вот так! У бедняжки перитонит образовался на ровном месте, еле откачали.

Я отвернулась к плите, на которой булькала рыбка в томате, чтобы мама не увидела, как я изменилась в лице. Выходит, он к ней в больницу помчался? Ну, правильно… Так и должен был поступить любой нормальный мужчина. Молодец. Все же Вершинин — это Вершинин. Но почему же так тошно от осознания, что он там с другой? И ведь не предупредил меня, не объяснил ситуации! Решил, что это неважно? Или…

— Еще минут десять, и будем есть. Мы тебя позже ждали.

— Да я особенно не голодна. Пойду пока собирать вещи. Пап, поможешь достать кое-что с антресолей?

Я вышла в коридор, но мама продолжила со мной болтать, перекрикивая шум вытяжки:

— Так ты квартиру сняла? Или пока у Даночки перекантуешься?

Я закусила губу, уставилась на отца, на лице которого тоже застыл немой вопрос.

— Появился один вариант, — промямлила я, — если в последний момент не сорвется, поселюсь там. А нет — так еще поживу у Романовой.

— Ну и правильно, нам так спокойнее.

К счастью, очень скоро разговор переключился на какие-то отвлеченные темы, и мне не пришлось еще больше запутываться в недосказанности. Я терпеть не могла изворачиваться. Я так не привыкла. Но в текущей ситуации, когда я сама ничего уже толком не понимала, приходилось помалкивать.

Когда все запланированные дела были сделаны, а вещи сложены, родители вытащили меня к океану. Погода наладилась, и хоть вода еще не слишком прогрелась, мы отлично провели время, собирая устрицы на отливе. Набрали и ежей, которых я, в отличие от родителей, не любила, и морского винограда. Жаль, дотошный внутренний голос, нашептывающий, что неспроста Вершинин вот так сорвался, не заглушал даже тихий плеск волн. Устав сама от себя, я взобралась на огромный валун и подставила лицо мягким, будто живым лучам вечернего солнца. Аромат моря и водорослей пьянил, возвращал в детство… Все же у детей, рожденных на острове, оно совершенно особенное. Сейчас, вспоминая то время, я как никогда ощущала связь с этим местом, со своими корнями, с той беззаботной, наполненной счастьем жизнью, которую я вела до того, как моей жизнью стал балет с его интригами, конкуренцией и гонкой за лучшими ролями. Здесь все казалось гораздо проще. Как будто это и была настоящая жизнь — устрицы, качающиеся на волнах лодки, переговаривающиеся о чем-то родители, которые вполне были этим счастливы. Пришло осознание, что я довольно много упускала, столько сил отдавая профессии. Из-за таких темпов вообще удивительно, что я все же обратила внимание на личную жизнь. А ведь она могла и мимо пройти, если бы не настойчивость Вершинина…