Книга Он социопат. Только бы не влюбиться..., страница 28 – Татьяна Карсакова

— Артём, если мне не дадут продолжить расследование, я буду злиться. Просто в бешенство приду, — объясняет Маша, как маленькому. — Буду пытаться сбежать, кидаться вещами, закатывать истерики. Испорчу нервы и себе и всем вокруг. А если дадут — обещаю, больше на крышу не полезу. Давай не будем усугублять.

— Дура! — как диагноз. — Идиотка больная на голову. Сейчас дам папку с падениями с крыш. Чтобы каждую фотографию посмотрела и осознала. Ясно?

— Да ясно, — соглашается Мария Александровна обречённо. — Только Богдану не рассказывай.

— Я подумаю, — холодный голос Артёма. Слышу шаги и его стук в дверь. — Юля! Ты чего там застряла? Выходи, надо есть.

Покорно открываю.

— Всё подслушала? — пристальный взгляд.

Тушуюсь и опускаю голову. Действительно, подслушивала.

— Артём! — строгий голос Марии Александровны. — На меня злись, Юлю не трогай. Ты и не старался говорить тихо.

Выскальзываю из ванны и сажусь на стул. Что делать сейчас — понятия не имею.

— Слышала, как ругаться умею? — Артём сверлит взглядом.

Киваю.

— На тебя так же буду, если начнёшь тупить, как она.

Отходит к холодильнику и начинает готовить завтрак.

— Может, и правда кого-нибудь другого к тебе поставить? — рассуждает Мария Александровна вслух.

Внутри рождается тревога. В смысле, другого? Мне и с этим хорошо!

— Зачем? — Артём оборачивается. — Юль, помидоры ешь?

Киваю. Смотрю, как он ловко жарит яичницу с колбасой и помидорами.

— Потому что ты её в депрессию вгонишь! — Мария Александровна смотрит строго на подопечного.

— Не вгоню, — равнодушно. — Выведу.

С любопытством наблюдаю за их диалогом. Эти двое много значат друг для друга. Я сейчас ощущаю особую связь между ними. Маша то ли мама, то ли старшая сестра, а Артём с ней, как маленький мальчик, который уже перестал быть маленьким, но она об этом забыла.

— Тёма, — Мария Александровна склоняет голову, смотрит на него пристально, — вот ты так легко хозяйничаешь на кухне. Ты хозяйку спросил?

— Будет напрягать — скажет, — отвечает Артём не оборачиваясь. — Договорились. И без тебя тут прекрасно справляемся.

— Юль, — детектив оборачивается ко мне, взгляд снова становится ласковым, — помнишь, я тебе сказала слушаться Артёма? Забудь. Можешь не слушаться, если не нравится. Я смотрю, он наглеть с тобой начинает.

— Юля, не слушай её, — механический голос от плиты. — Артёма надо слушаться. Что бы ни случилось.

Почему-то очень смешно. Они вдвоём как дети, которым в душе нравится эта игра с вечными спорами и препирательствами.

— Артём иногда делает странные вещи, — Мария Александровна повышает голос.

— Артём всегда делает всё правильно, — отрезает Тёма. — Даже если тебе что-то кажется странным, потом оказывается, что делал правильно.

— Слушай, умник! — Маша взвивается и мгновенно превращается в совсем молоденькую девочку. — Мне напомнить твои косяки?

— Напомни, — Артём оборачивается. — Юля посмеётся, ей полезно.

— Что-то уже рассказывал? — спрашивает Маша с любопытством.

— Как родственников моих искать ездили, — отвечает Тёма. — Юля смеялась.

— С твоей латыни, — Маша поджимает губы.

— С моей латыни, — равнодушно.

— Юль, — Мария Александровна оборачивается, — он специально латынь выучил, чтобы старушек у церкви пугать, когда нас в христианские праздники в оцепление туда поставили. Пользуется тем, что умный, там, где не надо.