Книга Знак леопарда, страница 107 – Татьяна Степанова

— Ликантропией здесь и не пахло, — неторопливо продолжил он. — Итак, подозреваемых осталось двое: Гагарин и доктор. Гагарина он знал с детства. Князь страдал неврастенией, и Монго забавлялся, пугая его пятнистым дьяволом. Начал он с мелочей: подкинул убитых голубей, сорвал кору на деревьях в зимнем саду, потом, пользуясь опьянением князя, имитировал рев хищника. Как охотник и неплохой актер, он делал это мастерски. Постепенно он довел Гагарина до легкого помешательства и заодно выяснил, что и князь ничего не знает про алмаз. Полностью он уверился в этом, когда Гагарин сообщил ему о решении жениться на богатой старухе. Думаю, что к началу октября Монго уже точно знал, что камень находится у фон Рустена.

Хирург по-прежнему молчал.

— Теперь оставалось выяснить, где хранится камень. Однако напугать хирурга — вещь непростая! Одной мистификации мало. Как только Монго узнал, что фон Рустен прибывает пятого октября в Петербург на встречу с Дезирелли, он решил действовать.

— Дезирелли должен был встретиться с вами? — встрепенулся Красовский.

Фон Рустен посмотрел на адвоката как на несмышленое дитя.

— Леонид мечтал быть принятым в члены Географического общества. Я обещал ему помощь. В благодарность он дважды привозил мне письма от сестры, проживающей в Швейцарии. Ему передавали их в порту какие-то люди.

— Эге! Курьеры эмиграции! — хмыкнул Саблин. — Да черт с ними. Это дело жандармов. Пусть охотятся за политической почтой, коли больше нечем заняться.

— Утром седьмого я заехал к князю Гагарину на Мойку, желая пригласить его на наш совместный с Дезирелли обед…

— Где намеревались выяснить кое-что о петербургских ювелирах, — подхватил Саблин.

Фон Рустен кивнул и продолжил:

— Но не застал его. В полдень я встретился с Дезирелли, он передал мне письма сестры и часть своих африканских записок, чтобы я помог ему подготовить вступительный доклад. Мы пообедали в «Астории», и он ушел.

— Верно! — подтвердил Саблин. — А в половине пятого Монго, шумно кутивший в ресторане Палкина, отлучился, что было нетрудно в том бедламе, приехал в хорошо знакомую ему гостиницу Теодориди, где прежде жил его жокей Андриотти, и незаметно для прислуги зашел в номер Леонида. Через десять минут тот уже лежал задушенный на ковре.

Красовский вспомнил распростертого в луже крови изуродованного Ленечку-Морехода. «А он и не знал, за что умирает! — подумалось ему. — Монго убил его словно по заказу — на страх своей истинной жертве!»

— Затем охотник вернулся в ресторан и продолжал кутить. Его отсутствия никто не заметил, кроме пьяного Андриотти. Монго решил убрать свидетеля и впоследствии застрелил жокея из его же револьвера, имитировав самоубийство. Маска леопарда была ему здесь не нужна. Андриотти вел такую жизнь, что его смерть никого не удивила: ни приятелей, ни полицию, ни родного брата.

После нашего вмешательства Монго решил ускорить ход событий. Ночью он до смерти напугал пьяного Гагарина, представ перед ним в обличье оборотня, спровоцировал князя на публичный скандал у графини и добился, чтобы встревоженный всем происходящим доктор выдал наконец местонахождение камня. Монго следил за вами, когда вы забеспокоились и стали метаться от ювелира к ювелиру, — сказал пристав фон Рустену. — Он предполагал, что камень хранится в сейфе управляющего фирмой Фаберже — Окуневского.