Книга Узел, страница 63 – Оксана Сергеева

— Мы знаем друг друга. Мы знаем, к чему это все приведет. Уже привело. Мы либо пробуем быть вместе, либо… Другого варианта у нас нет. Так больше не может продолжаться, но скрыться друг от друга у нас уже не получится. Давай будем умнее, чем раньше, и не будем изматывать друг друга месяцами. Все просто. Да или нет, Настя?

— Вот сейчас, — шепчет она, — я до дрожи боюсь сказать что-нибудь не то.

— Скажи «да», — улыбаюсь я.

— Да, — не улыбается Климова. — Ты можешь думать обо мне все что угодно. Хоть что. Ты знаешь меня. Лучше других. Может быть, лучше меня самой. Для тебя всегда были явными те вещи, в которых я даже самой себе боялась признаваться. Но ты никогда, никогда не должен думать, что я тебя не любила, слышишь! Ты не должен так думать! Ты не имеешь права так думать…

Больше я не даю ей сказать ни слова. Прижимаю к себе, целую в губы, едва позволяя дышать.

Тогда я верил, что любил. Поверил. Доверял. Думал, что узнал ее. Думал, что не могу ошибаться…

Чувствую ее порывы, эти вздохи, за которым обычно следуют слова, но не даю сорваться никакому другому звуку, кроме стона вожделения. Опрокидываю на спину, тут же подминая под себя. Целую шею, полизываю сладкую кожу на груди, такую умопомрачительную в своей нежности. Посасывая соски и вскипая от их вкуса и ощущения твердости во рту. Хочу обласкать языком Настю всю, но внутри снова становится невыносимо тесно от желания. Вхожу в нее почти сразу. Она влажная от первой близости и уже горячая от нового возбуждения…

Я не дам ей сегодня ничего сказать. Пусть и завтра молчит! Не хочу, слушать ее оправдания.

Не хочу, чтобы она все испортила — вытащила на поверхность то, что я так отчаянно пытаюсь похоронить…

В общем, у нас снова серьезные отношения…

Настя

Чувствую его губы на своих губах. Тяну руки, чтобы обнять, и с удивлением обнаруживаю, что Никита уже одет.

— Что случилось? — Заставляю себя открыть глаза.

— Мне нужно идти.

— Куда?

— По выходным людей тоже убивают. Мне надо быть на месте происшествия.

— Зачем?

— Так положено. Для своевременного решения вопроса о возбуждении уголовного дела и его подследственности.

— Какого-то важного человека грохнули?

— Угу. Человека грохнули важного, а следователь у меня… женщина, одним словом, — усмехается Никита.

— Молодая, красивая, амбициозная?

— Молодая, амбициозная… и тупая.

— Боже, — смеюсь, — я думала в следствии должны только умные работать.

— Должны, да где ж их столько взять. Умных.

— Леднёв, как прикажешь мне тебя на работу отпускать? Если вокруг одни молодые и амбициозные следачки.

— Настюша, не переживай. Молодые и амбициозные следачки не спят с молодыми прокурорами, они спят со старыми генералами.

— Спасибо, обнадежил, — усмехаюсь и вздыхаю с сожалением: — Я даже не слышала, как тебе позвонили и как ты собирался.

— Не хотел тебя будить. Ты так сладко спала. — Он берет мою руку и вкладывает в ладонь ключи от квартиры.

Я крепко сжимаю их — это получше любого признания.

Мы заснули всего пару часов назад. Леднёв и сам, наверное, не выспался. Но на его лице я не вижу следов усталости. На нем нет и досады, что его сорвали с утра пораньше в выходной день. И мне хочется думать, что это не просто профессиональное смирение. Хочется верить, что его бодрость от хорошего душевного состояния. Так бывает, когда мы влюбляемся. Любим. Дни и ночи не спим, едим кое-как, готовые сутками не выпускать друг друга из объятий, занимаемся сексом и не чувствуем усталости.