Книга Узел, страница 61 – Оксана Сергеева

— Что же случилось? Что тебя толкнуло к этому разговору? — сажусь рядом с ней. Но не трогаю. Еще даже не касаюсь ее.

— Почему что-то обязательно должно было случиться?

— Потому что до этого ты отгораживалась от меня бетонной стеной.

— Ты от меня тоже.

— Я тоже, — спокойно соглашаюсь с ее утверждением, — но ведь это не я тебе сегодня позвонил.

— Конечно, — тихо говорит она после недолгой паузы. — Зачем тебе это нужно, правда же?

Настя так резво вскакивает с кровати, что я не сразу успеваю ее перехватить. Но все же попытка сбежать проваливается. Только не сейчас. Только не от меня.

— О, нет. Я тебя не отпущу. Слишком поздно. — Ловлю ее в прихожей и тащу обратно. Не в спальню — в гостиную.

— Мне просто нужно кое-что сказать тебе, а потом делай с этим, что хочешь… — отрывисто говорит она.

— Хорошо. Мы поговорим. Утром.

Прижимаю Настю к себе, чувствую через слои нашей одежды ее горящую кожу, чувствую каждый натянутый нерв… и с меня словно срывает все скрепы. Я толкаю Климову на диван, разворачиваю к себе спиной и расстегиваю молнию. Сдираю с нее это чертово платье и жадно стискиваю в руках теперь уже голую. Возбуждение рвет вены. В джинсах у меня становится тесно.

Дрожат Настины плечи. Ладонью глажу спину, приникаю к ней щекой. Губами. Дыхание теряется, и кружится голова, когда вдыхаю ее запах. Он много лет преследовал меня, но был недосягаемым.

Иногда я чувствовал его во сне. Так осязаемо, что становилось дурно.

Но все, что происходит сейчас, не сон. Настя здесь. Ее стройное белое тело уже подо мной.

Она не издает ни звука — трепещет как натянутая струна. Дышит то прерывисто и часто, то медленно и глубоко. Целую ее плечи, шею, тяжелое дыхание отдается у меня в ушах, как и громкое биение сердца. Наша обоюдная страсть граничит с сумасшествием. Пока я стаскиваю с себя футболку, она с себя — трусики. Не успеваю раздеться, Настя забирается мне на колени. Обнимает за плечи, приникает всем телом. Сжимает бедрами.

— Ты хочешь подразнить меня? Я не вынесу этих игр. Точно. — Годы сумеречной по ней тоски делают мое желание невыносимым.

— Нет, просто хочу быть сверху. Скажи, что хочешь меня.

— В этом есть сомнения?

— Ни капли. Но мне нужен мой Ник… мой… мне нужен мой любимый мальчик.

— Настя… — Хочется верить, что страсть Климовой рождена тоской, чувствами, а не мимолетным всплеском.

Хочется, хочется, хочется…

— Не хочу, чтобы ты равнодушно трахнул меня. Мне не это нужно…

Мне тоже не это. Если бы я нуждался в бездумном, бессмысленном сексе, он бы уже случился. Настя бы позволила все, что я захочу.

Глажу ее тело, сходя с ума от ощущения округлой груди под моей ладонью. От изгиба тонкой талии… От влаги, которую ощущаю пальцами, спустившись ниже по ягодицам.

— Я так люблю твои руки… — шепчет она, — и я так люблю тебя…

Я тоже тебя люблю…

Целую ее в губы, приоткрытые и горячие. Пью сладость с языка, мучая нас обоих этим жадным поцелуем. Настины руки, доселе бывшие мягкими, хищно обнимают меня за плечи, и дрожь волной бежит по спине от ощущения впившихся в кожу ногтей. Я был бы уже в ней, если бы не джинсы. Чуть отталкиваю ее, чтобы освободиться от них. Затем снова увлекаю на себя, сжимаю ягодицы, вжимаюсь в нее, вхожу. Мы знаем, что это будет быстро, и нам этого не хватит, чтобы насытиться. В крови у нас обоих плещется неуемная жадность.