Книга Агония, страница 143 – Оксана Сергеева

— Будь добр, сделай вид, что я красивая, и ты всего этого ужаса не видишь.

Шамрай же, напротив, прекрасно понимал причины этой неловкости: Реня попросту отвыкла от него. Отвыкла, закрылась, замкнулась. Но пусть она лучше переживает о своей внешности, чем загоняется по поводу недуга или испытывает ко всему ледяное равнодушие.

— Киса, ты для меня всегда красивая.

Мужчины любят глазами? Ерунда. Можно смотреть на женское тело и признавать его красоту, но любовь никак не связана с сантиметрами на талии, а если связана, то это уже не любовь. Любя, невозможно выборочно возвеличивать отдельные качества. Любишь целиком и полностью. Каждую черту характера и каждый сантиметр кожи.

— Не зря Алиска говорила, что у тебя ванная не чтобы помыться, а чтобы потрахаться, — засмеялась Регина. — Блин, надо сказать ей, что меня выписали, а то я забыла. Припрется еще завтра в больницу…

— Завтра напишешь. Не соберется же она прямо с утра.

— А? — не расслышала Чарушина.

— Люблю тебя, говорю!

Странная неловкость прошла, словно растворилась под струями горячей воды. Вадим, как обещал, помыл Реню собственноручно. Потер спину и даже вымыл ей голову, а заодно довел до такого состояния, что, выйдя из душа, она мало что соображала от нахлынувшего возбуждения. Он не добивался этого намеренно, просто Регина безумно по нему соскучилась, и реакция истосковавшегося по его прикосновениям тела не заставила долго ждать. Тем более он отвечал ей тем же. Невозможно быть спокойной, чувствуя его бешеное желание.

Наспех вытершись, они забрались в постель и сплелись в крепких объятиях.

— Кис-кис, — прошептал он в левое ухо.

— Я так соскучилась, ты не представляешь, как я соскучилась… — поторопила она, желая поскорее почувствовать его в себе.

— Боюсь сделать тебе больно… — почти неощутимым прикосновением скользнул рукой по ее ягодице.

— Вадя, не трепи мне нервы такими заявлениями. Может, эти синяки у меня на заднице еще три месяца будут проходить. Ты со мной три месяца спать не будешь? — Тяжело задышала от нежных касаний. Его ладонь двигалась по внутренней стороне бедра, туда, где все горело и пульсировало.

— Столько я не выдержу.

— Поверь, это не самое страшное, я уже привыкла. Мне все равно… я хочу…

— Уговаривай меня, Киса, уговаривай.

Реня сдавленно засмеялась:

— По-моему, тебя даже уговаривать не надо.

Они впивались друг в друга телами, как впиваются губы в поцелуях, и вся полнота его возбуждения отчетливо чувствовалась. Твердый и горячий, он прижимался к ее влажной промежности. От понимания, что еще чуть-чуть и он будет в ней, кружилась голова.

— Не удивляйся, но безопаснее всего, если я буду сзади. — Привстав, Вадим освободил ее от своих объятий, но свобода длилась недолго. Как только Реня поднялась, он вновь захватил ее в кольцо своих крепких рук. — Ты со мной. Ты не можешь быть нигде больше. Только рядом со мной. Слышишь? Если любишь, не уйдешь. Мне плевать, какие ты нашла себе для этого причины.

— Я люблю тебя, и ты это знаешь… — Слова удалось вытолкнуть трудом, но не оттого что Шамрай исступленно сжимал ее плечи.

Далеко не первое признание получилось как первое: будто открываешься до самого дна, сжигаешь мосты и прыгаешь в бездну. В глубокую ледяную бездну. И ждешь… быть понятым и принятым с самыми глупыми своими заморочками.