Книга Агония, страница 142 – Оксана Сергеева

Она и правда хотела. Пыталась оттолкнуть злободневность своего положения, чтобы пробиться к какой-то точке опоры, но бессильно барахталась, тонула, вязла и никак не могла познать ту самую суть, которая должна была вытолкнуть ее на поверхность.

Вадим приподнялся на локте и, перебирая пальцами ее волосы, некоторое время смотрел на нее молча. В глаза цвета моря, в которых сейчас читалась безумная тоска.

— Не отдаляйся от меня, не надо. И не молчи. Я этого не люблю. Обещаю, все нежности во время секса буду шептать только в левое ухо.

— Это значительно облегчит мое существование, — засмеялась она, обрадовав Шамрая этим неожиданно непосредственным смехом.

— Регина, конечно, наша жизнь теперь немного изменится, но она не станет хуже. И я не стану любить тебя меньше, — пообещал и будто удивился своей догадке: — Или ты думаешь, я буду меньше тебя любить? Реня, я же тебя не за уши полюбил.

Эти слова прозвучали так просто, но так жизнеутверждающе, что Регина снова рассмеялась, а Вадим снова порадовался проскользнувшим в ее смехе ноткам беззаботности.

— Я буду любить тебя еще больше…

— Это пока ты меня голой не увидел.

— Киса, ты читаешь мои мысли. Пойдем в душ.

— Вместе?

— Да. Помоемся, погреемся, я потру тебе спинку.

— Испугать тебя своей синей задницей?

— Допустим, меня сложно чем-то напугать. Даже не пытайся.

— Ты пойдешь в душ сам, а я сама, — на полном серьезе упрямилась она.

— Нет, пойдем вместе. И вообще, если ты собралась меня бросить, то у меня должен быть прощальный секс. Чтобы как в последний раз.

Регина расхохоталась, и Шамрай, воспользовавшись ее слабостью, быстро стащил с нее свитер. Спустив с плеч лямки бюстгальтера, стал целовать оставшиеся на коже красноватые следы.

— Шамрай, ты извращенец… я вся в слезах и соплях… кожа да кости… в зеркало на себя не могу смотреть, а ты меня хочешь? — то ли спросила, то ли констатировала с удивлением, ощущая всю муку и всю радость от его ласк.

— Смерть как хочу… — жарко выдохнул он и, просунув руки ей под спину, расстегнул крючки бюстгальтера. Стал целовать ее шею и грудь, понимая, что не сможет остановиться.

Не понимал он только одного: почему для нее это так удивительно. Синяки, худоба… О чем она? Тело любимой женщины — это не просто сексуальный изгиб от ягодиц до спины. Это запах, особенно сладкий в точке пульса, волосы разметавшиеся по плечам. Это внутренняя поверхность бедра, натянутая и напряженная, когда разводишь ей ноги, чтобы, наконец, войти в нее и утолить свой бешеный голод. Мужчина живет внутренними ощущениями, кожей впитав всю женственность и всю нежность своей любимой женщины. Он их запоминает руками, губами, изучив на ощупь и на вкус.

— Но на самом деле… — снова приподнялся на руках и любовно оглядел ее, — мне достаточно того, что ты сегодня будешь спать со мной под одним одеялом. Потому что я без тебя уже замучился. Если ты плохо себя чувствуешь или…

— Вадик, ты озверел? Я и так инвалидка, ты меня хочешь последней радости лишить? Достаточно ему… Зато мне недостаточно! Иди уже в душ! — столкнула его с себя и принялась стягивать джинсы.

— Вот. Узнаю мою Реню. А то решила мне новое счастье выписать… — проворчал он и ушел в ванную.

Минутой позже Регина присоединилась к нему и, встав под душ, вдруг почувствовала себя неуютно, будто оголилась перед любимым в первый раз.