Книга Неблизкие, страница 89 – Элла Савицкая

— Как же вы замуж за моего отца пошли? — выплевываю с сарказмом. — Кровь — то у нас одна.

— Кровь может и одна, да только он — директор музея. Человек искусства. Разбирается в том, что тебе и не снилось. С ним всегда есть, о чем поговорить. А с тобой — то что? Что ты можешь дать Лизе, кроме этой квартиры и постоянного страха за тебя? Такие как ты, привыкают к легким деньгам и уже никогда не берутся за настоящую работу. А ей потом живи и думай, где ты и что у кого своровал. Какую схему провернул. Чьи данные слил. Этим же ты занимаешься, да?

Чувствую, как внутренности перемалывает, как на мясорубке.

— Молчишь? — язвительно хмыкает, — Потому что знаешь, что я права. — полосуя меня презрительным взглядом. — В общем так. От Лизы держись подальше, иначе я донесу в органы на то, чем ты занимаешься. Это ясно?

Собираюсь ответить, что нет. Нихуя мне не ясно. Но в этот момент из — за спины Лидии показывается Лиза.

— Что здесь происходит?

Всматриваюсь в лица Максима и мамы.

Мама ожесточенно сжимает челюсть, Макс же смотрит из — под бровей. Будто опасается то ли за меня, то ли за себя.

— Ты почему не на учёбе? — требовательно спрашивает мама.

— Отпустили с двух пар, — нагло вру. Не хватило у меня выдержки досидеть остаток времени в университете, зная, как поступили с Максом. — А ты что здесь делаешь?

— Приехала по просьбе декана Максима. Ты же, наверное, уже в курсе сегодняшней ситуации?

— Лидия, говорите как есть, — перебивает её Макс.

Я непонимающе встречаюсь с ним взглядом, а мама рывком поворачивает в его сторону голову.

— Твоя мать здесь из — за того, что узнала о нас.

По телу проходит удушающая волна. Тревожный узел стягивает грудь, не позволяя сделать вдоха и лишая опоры.

Первый порыв сделать вид, что я не поняла о чём он, но это будет так глупо.

Поэтому приходится справляться с бешеной циркуляцией крови, захватившей тело и изо всех сил стараться выдержать обвиняющий взгляд мамы, который она переводит с Максим на меня.

— Я конечно, хотела решить этот вопрос между мной и Максимом, но он видимо решил спрятаться за твою юбку.

— Чего? — рявкает Макс, срываясь с места и становясь так, чтобы оказаться между мной и ней. — Лиза должна знать, что происходит. Или вы думаете, что я после ваших слов бы отморозился от неё, сказав, что всё закончено и пусть утешается в объятиях Бакеева? Так этого не будет.

С каждым его словом, глаза мамы все сильнее наливаются злостью, а лицо становится непроницаемым. Я знаю эту её эмоцию. Она не несет в себе ничего хорошего. Каждый раз, когда я делала что — то по — своему, она не кричала, не ругалась. А делала вот такое выражение лица, по которому нельзя было прочитать буквально ничего, и припечатывала ледяным тоном. После него у меня сопротивляться не было никакого желания.

— Мам… — выхожу из — за спины Максима, чувствуя, как внутренне вся дрожу, — в этом нет ничего страшного. Максим хороший.

Сжав губы в тонкую линию, она с неверием качает головой.

— Что же ты делаешь, дочь? Ломаешь себе будущее. Вместо перспективного парня выбираешь мальчишку, у которого на уме обман и воровство.

— Это не так, — от обиды за Макса сжимается сердце, — ты не знаешь его.

— Это ты не знаешь его. Борис рассказал, что Максима уже приводили в полицию за подозрение во взломе одного крупного предприятия. Он рассказывал об этом?