Книга Неблизкие, страница 41 – Элла Савицкая

Лизу же записываю так, чтобы эти разборки она не застала, а пациенту отправляю письмо, в котором извиняюсь от лица клиники за неудобства, и прошу приехать позже.

— Максим, — требовательно режет Лидия.

— Я слышу. И вы ошибаетесь, если считаете, что с Лизой я обращаюсь как с другими. А вот о том, как обращаетесь с ней вы — следует задуматься. Тюремщикам и то повезло больше.

— Да как ты…?

— Она ваша дочь. И ей нужна поддержка, а не постоянное напоминание о том, что и так не приносит ей радости.

— Не дорос еще раздавать советы. Чтобы я больше не видела, что вы где — то гуляете по вечерам, или ты подвергаешь её опасности, это ясно?

— Не увидите.

Сбросив вызов, откладываю телефон и завершаю запись. Подчищаю за собой, выходя из систему.

Готово.

Довольный результатом, отправляюсь к Лизе.

Пару раз стукнув, вхожу в комнату. Она сидит на кровати в наушниках. Голову откинула на спинку, длинные пальцы нервно отбивают ритм на бедрах.

Переживает.

Подхожу и сажусь на край кровати. Несколько секунд позволяю себе её порассматривать, пока она не начала рассказывать какой я безответственный и снова обиженно дуть губы.

Губы…

Залипаю на них, как ненормальный. Они у неё большие, мягкие, сочные такие, пиздец. Я думал меня унесет вчера, когда она ответила на поцелуй. Оттолкнула потом, правда, но это уже всё мелочи. Если ответила, значит её торкает не меньше моего. Я это почувствовал, когда она сама ко мне прижалась. Губами мои ловила, а языком несмело гладила мой. Чувственная такая девочка, рехнуться можно.

Я будто вообще впервые целовался по — настоящему. Так это было непривычно по ощущениям. Без развязных стонов, которые обычно издают девчонки, давая понять, что уже готовы на всё, без торопливости.

Наоборот, хотел смаковать её ещё и ещё. Пробовать, изучать.

И вот сейчас смотрю на неё и хочется повторить. Раскрыть рот языком, чтобы тихонько, смущенно застонала, а потом медленно стащить вниз по простыне, распластать под собой, снять ненужные тряпки и сладенько так затрахать.

Зажмуриваюсь, потому что от всех этих картинок мой меньший мгновенно оживает и требует к себе внимания.

Лежи смирно уже. Нас пока близко не подпускают. Не заслужили.

Но это пока.

— Лиз, — осторожно, чтобы не напугать, трогаю её пальцы.

Лиза вздрагивает и снимает наушники.

— Всё готово. Завтра на пятнадцать едем в клинику. Твой профессор жаждет с тобой встречи.

Оторвав спину от подушки, с неверием морщит лоб.

— Это невозможно.

— Я не обещаю невозможных вещей, стесняшка. Если сказал, что запишу на завтра, значит запишу.

Еще раз тоскливо взглянув на её губы, встаю и направляюсь к выходу.

— Но как? — летит ошарашенно мне в спину.

— Это так важно?

Отрицательно мотает головой.

— Ну вот. Завтра выйдем раньше на всякий случай. И матери перезвони, а то она там кипишует.

— Заживление проходит отлично. Покраснений нет, сосуды в норме, глазное давление тоже. Вы молодец, Елизавета.

— Это значит, что скоро можно будет ходить без повязки?

— Если вы с такой же ответственностью будете и дальше придерживаться лечения, то да.

Мои губы плывут в улыбке, сердце счастливо отбивает чечетку.

— Буду!

— Ну вот и прекрасно. Смотрите, я расписал вам дальнейшее лечение. Эти капли выдать вам могу только я, так как по заказу мне их привозят из-за границы, а эти купите в аптеке. Остальное продолжаете пить, как вам было рекомендовано вашим лечащим врачом.