Книга Любовный треугольник, страница 39 – Элла Савицкая

Машинально напрягаюсь. Даже когда Мари болеет, она все равно ведет себя иначе. А это не сестра моя… это её бледная тень какая-то.

— Давид, как Ани и мальчишки? — отвлекает меня мама.

— Нормально. — Возвращаю взгляд на дорогу. — Я им сказал, что вы едете. Уже ждут в гости.

— Конечно, приедем, — улыбается она, — Я Ани ткань такую красивую купила. Может пошьет что-то.

— Ей некогда сейчас. Двое детей, мам. Когда шить?

— Ну ничего. Я же с вами двоими справлялась. А так, скатерть будет красивая. Я ей расскажу всё, не переживай.

Домой мы приезжаем спустя полчаса.

Я помогаю занести чемоданы, здороваюсь с дедом и бабушкой, краем глаза замечая, как Мари сдержанно отвечает на их объятия и почти сразу сбегает в свою бывшую комнату.

Так…что за чертовщина?

Забрав её чемодан, поднимаюсь следом и вхожу в комнату как раз, когда сестра снимает с себя очки и кладёт их на стол.

— Мариам.

Резко оборачивается, пока я ставлю чемодан у стены и подхожу к ней.

— М?

Попытка улыбнуться проваливается. Выглядит как натянутый оскал, а не улыбка. Под глазами синяки, а сами они у нее красные и будто мертвые. Не её вовсе. Не те шоколадно карие, что всегда светятся и блестят.

Пытается отвернуться, но я удерживаю её лицо за подбородок.

— Что случилось? — Требовательно спрашиваю в лоб.

— Ничего. Сессия вымотала.

Вторая попытка улыбнуться тоже в топку.

— Не ври мне!

Вздрогнув, Мари отводит лицо и обнимает себя за плечи. Опускает взгляд и вся словно сгорбливается.

— Давид, давай как-нибудь потом, хорошо? Я устала после дороги!

Машинально напрягаюсь.

Ненавижу, когда не понимаю, что происходит. Хочется встряхнуть её, чтобы объяснила.

— Если тебя кто-то обидел, скажи. Я убью его, клянусь! — чеканю сквозь зубы.

Фантазия подбрасывает разные варианты, но ни за один я зацепиться не могу. Ни черта не понимаю.

— Меня не обижали, правда! — холодная ладошка касается моей руки и обнадеживающе сжимает пальцы. — Я зайду к вам на днях, не против?

Не верю. Ни единому слову не верю. Требовательно всматриваюсь в её лицо, но вижу, что сейчас не скажет ничего. Она часто закрывается в себе и хоть клешнями тащи, не расколется.

— Приходи, конечно. Ани рада будет. Парни тоже.

— Ладно. Ты оставишь меня? Отдохнуть хочу.

Присев на край кровати, смотрит на меня снизу-вверх. Беззащитная такая, мелкая моя. С детства удавить готов был каждого, кто хоть как-то обижал её.

Шумно выдохнув, направляюсь к двери, но взявшись за ручку, останавливаюсь.

Знаю, что не должен, но тем не менее спрашиваю.

— Мариам, ты с Олей общаешься?

Оборачиваюсь, ожидая увидеть в лице сестры осуждение, как тогда, в нашу последнюю встречу. Но его там нет.

— Да, — устало кивает.

За ребрами шевелится что-то.

— Как она? — произношу раньше, чем успеваю подумать.

Жду, что начнет упрекать, но Мари этого не делает.

— Нормально, — пристально смотрит в лицо. — Рассталась с Лешей, поменяла работу.

Замолкает, а я киваю.

Что мне дала эта информация? Ничего. Но кровь в венах побежала быстрее, и сердце дернулось.

Медленно разворачиваюсь, чтобы выйти, когда слышу сзади оглушающее:

— Она всё ещё любит тебя.

Словно в стену невидимую врезаюсь. Одна фраза…а вывернуло наизнанку.

Дергаю головой, потому что дышать становится трудно, и рывком открыв дверь, выхожу из комнаты.