Книга Любовный треугольник, страница 175 – Элла Савицкая

В спальне Давид останавливается около кровати и ставит меня на пол.

Его взгляд… Господи сколько в нём всего. Мне кажется, я могу захлебнуться и умереть только от того, что тону в этой черноте, в которой и любовь, и сумасшедшее возбуждение, перемешанное с нежностью и восторгом.

Никто никогда не смотрел на меня так, как он. Словно я — единственное, что имеет для него значение. И случись сейчас конец света, он даже не заметит.

Проведя подрагивающими пальцами вдоль ворота халата, Давид тянет концы пояса в стороны.

Затаив дыхание, позволяю тяжелой вещи соскользнуть с моих плеч, оставаясь перед ним без ничего. Давид уже не раз видел меня обнаженной. Но сейчас это ощущается словно впервые.

Мурашки рассыпаются по коже, стоит его взгляду опуститься к груди. Соски собираются в тугие комочки, а в животе собирается горячий шар.

— Мне кажется, я с ума сойду, — выдыхает, склонив голову и поцеловав меня за ушком.

Мы даже разделяем одни и те же эмоции сейчас… Напополам…

Прикрываю глаза, не в силах выносить накала между нами. Искры обжигают, трещат. Чувствую, как влажные губы скользят вниз по ключице, задевают сосок, и вздрагиваю.

Подняв веки, сквозь пьяный морок наблюдаю за тем, как Давид опускается передо мной на колени, а потом сжав талию ладонями, целует низ моего живота.

Такой открытый передо мной, уязвимый. Мне хочется отдать ему всё, что я только могу, но кажется даже этого будет мало…

Скользя кожей между его ладонями, опускаюсь на колени напротив и обхватываю край его футболки пальцами.

Медленно тяну вверх, избавляя его от нее. Перед моими глазами оказывается напряженная грудь, и я, не отказывая себе в удовольствии, прижимаюсь к горячей коже губами.

Трепет внутри меня достигает максимума. Он проникает в клетки и заставляет каждую взрываться изнутри дофаминами. Они по крови стремятся прямиком к сердцу, даря мне ощущение самого настоящего счастья…

Я наконец могу сделать то, чего мне так сильно хочется, но чего бы я не позволила себе ранее…

Покрываю короткими поцелуями его грудь, кадык, скулу…

Сама не замечаю, как по щекам текут слезы, а Давид поднимает мое лицо и сцеловывает их.

Приникает к губам и целует. Соль растворяется на моем языке вперемешку с любимым вкусом моего мужчины. А потом он поднимается сам и подняв меня, укладывает на кровать.

Осторожно ложится сверху.

Застыв, жадно рассматривает моё лицо и трогает кончиками пальцев губы.

— Сильно изменилась? — спрашиваю, проделывая тоже самое, что и он.

— Нет. Всё такая же — моя.

— Всегда твоя, Давид.

Прикрыв глаза, словно пропуская в себя мои слова, он снова открывает их, и я считываю в них признание.

Каждой клеточкой чувствую его любовь.

В каждом взгляде, действии… Когда он, сняв с себя брюки, осыпает меня поцелуями, а потом мы сплетаемся в одно целое.

Не просто физически, как раньше. Когда телами пытались заместить отсутствие возможности быть вместе. Теперь мы одно целое душами. Они будто вылетают из нас на каждом его глубоком проникновении в меня. На каждом моём надсадном стоне.

Наше обезумевшее дыхание сбивается, мы рвемся на встречу друг другу в необузданном желании получить больше. Мне нужен весь он. Кожа к коже. Губы в губы.

Переместив руки и оперевшись на локти около моей головы, Давид подкладывает ладони мне под затылок, таким образом еще сильнее приближая мое лицо к себе. Я распластана под ним, едва дышу, тело накалено до предела, а мои руки живут своей жизнью.