Книга Любовный треугольник, страница 172 – Элла Савицкая

Эмоции растирают меня в порошок. Ком в горле становится таким большим, что я не могу с ним справиться. На меня вдруг сваливается осознание всего того, что происходило эти два года… Чувство вины перед Давидом в горло когтями впивается за то, что пока он строил нам новый путь, я не помогала ему, а пыталась идти своим.

— Прости меня… — шепчу, опуская взгляд, — если бы я знала…

— Тттссс, никаких прости, — отбросив снимки на консоль, Давид обхватывает мое лицо горячими ладонями и заставляет посмотреть на себя…

— Если бы я вышла замуж… — ёжусь от холода, представляя как ему было больно, когда он обо всем узнал.

Эта боль режет меня на части. Холодным лезвием ножа проникает под ребра. Правильно сказал Демьян — я как никто знаю, каково это, и от этого еще хуже. Всхлипываю, а Давид горячо прижимается своими губами к моим.

— Никаких «если бы» больше в нашей жизни, Оль. — настойчиво говорит в них, — Забываем всё, что было ДО. Теперь существует только настоящее и наше с тобой будущее. Слышишь?

Киваю, и сама ищу его губы. Мне нужно.

Жизненно необходимо чувствовать его снова и снова…

Не могу выпустить Олю из рук. Целую то глубоко и с усилием, то тут же скатываюсь до кроткой нежности, покрывая поцелуями алые щеки и скулы.

Оля тихо смеётся сквозь слезы, и тоже целует меня. Мы как два сумасшедших тычемся друг в друга губами, опасаясь, что все это может по какой-то причине закончиться.

Вот только теперь этого не случиться. Я не позволю.

Зарывшись в мягкие волосы пальцами, глажу её затылок и утыкаюсь своим лбом в её.

— Я так сильно скучал по тебе…

Оля прикрывает глаза и кладёт руки мне на плечи.

— Я думала, что больше никогда не увижу тебя…

— Теперь будешь видеть каждый день.

На покрасневших от поцелуев губах расцветает сияющая улыбка.

— Знал бы ты, как я жду этого…

Прижимаю её к своей груди и качаю, как маленькую девочку. Улыбаюсь, точно душевнобольной. Только сейчас меня начинает отпускать, а осознание, что Оля здесь, со мной, заставляет парить над землей.

— Ты не против, если я приму душ? — спрашивает, приподняв голову, — хочу смыть с себя тонну косметики. А еще маме позвонить нужно. Петр сказал, что сам всё гостям объяснит, но все же с ней нужно связаться. Правда, — растерянно оборачивается, — я ничего с собой не взяла…

Мы даже не подумали об этом пока ехали. Всё ушло на второй план.

— Всё решим. Номер мамы помнишь?

— Да.

— Держи, — достаю телефон из кармана и протягиваю ей, — Я пока выйду. Поговори.

Поцеловав её в лоб, оставляю одну, а сам иду в ванную, чтобы приготовить Оле полотенце и халат.

Потом отправляюсь на кухню и заглядываю в холодильник. Здесь мышь повесилась. Даже накормить нечем.

Поговорит и дерну кого-то из своих ребят, чтобы привезли нам поесть из ресторана.

Пока Оля разговаривает, завариваю ей чай. Платье совсем тонкое, она может и не почувствовала холода, но заболеть могла успеть.

— Ты тут? — заглянув на кухню, Оля заходит и кладёт мобильный на край стола.

— Да. Поговорила?

— Да. Родители в шоке, — улыбается, приседая на стул.

— Переживаешь? — ставлю перед ней чашку с парящим чаем и долькой лимона, — Выпей.

— Спасибо, — притянув к себе чашку, делает пару маленьких глотков, а я приседаю перед ней на корточки и кладу ладони на колени.

Скольжу ими по скользкой белой ткани.