Книга Его другая, страница 84 – Элла Савицкая

Потому что в этот момент смотрел на меня… но этого я вслух не произношу.

— Уверена?

— Да! Давай готовить? Там же долго выпекаться будет, я правильно понимаю?

Несколько раз глубоко вдохнув, и кажется, начав успокаиваться, Мариам кивает.

— Давай! Будешь мне помогать?

— С удовольствием!

За последний месяц благодаря Мариам я научилась запекать мясо, тушить его, а также печь лепешки. Домой к Даниелянам я прихожу редко, потому что Лусине почти всегда находится в его стенах, но когда её нет, то лечу сюда с удовольствием.

Включив музыку, Мари замешивает эластичное тесто, а мне доверяет измельчить орехи. Устанавливает на стол блендер, в чашу которого я засыпаю нужное количество грецких орехов. Включаю его, а потом замечаю в коридоре Давида.

Он прикладывает к губам палец, давая мне знак, чтобы молчала, зовёт к себе рукой и скрывается в коридоре.

По телу пробегает волнительная дрожь. Прикусываю изнутри щеку, чтобы не разулыбаться. А то Мари говорю, чтобы держала себя в руках, а сама не в состоянии сделать того же.

Кошусь на подругу, усердно занятую смешиванием муки с другими ингредиентами, и останавливаю работу блендера.

— Я в туалет схожу, ладно?

— Конечно, иди.

Выхожу из кухни, и оглядываясь, словно совершаю преступление, дохожу до ванной комнаты, где уже горит свет. Сердце подпрыгивает от осознания, что я проворачиваю такое за спиной подруги, но я так соскучилась!

Едва вхожу внутрь, как попадаю в крепкие объятия Давида.

Он без единого слова впивается в меня поцелуем, а я, улыбаясь, как дурочка, тут же обнимаю его за шею. Похоже, он тоже скучал!

Эта мысль, как порция крепкого алкоголя, пускает по венам тепло.

Дав, щелкнув защелкой за моей спиной, прижимает меня к двери спиной. Я цепляюсь за него и не могу оторваться. Наконец-то! Целуемся без остановки несколько минут, пока губы не начинают печь от его колючей щетины.

С усилием заставляю себя отстраниться, и тону в его потемневшем взгляде. Во время наших поцелуев он у него другой. Не такой, как в повседневной жизни. В нем столько всего кроется, что иногда мне кажется всех эмоций и прочесть невозможно.

Нахмурившись, он проводит большим пальцем по моим губам.

— Поцарапал тебя?

— Немного, — жадно смотрю на него, как будто мы не виделись не полтора дня, а целый год.

Мои любимые длинные чёрные ресницы, крошечные морщинки около губ и небольшая родинка на щеке.

— Прости. Вчера до вечера отцу помогал, а сегодня проспал и сразу в универ. Теперь вот с гаражом вожусь. Сегодня побреюсь, — обещает, ещё раз коротко касаясь моих губ своими.

— Ничего страшного. Главное, что ты пришел, — приподнимаюсь на носочки и тоже мягко целую его.

Не могу оторваться, Боже!

— Едва увидел тебя, начал думать о том, как бы свинтить.

— Правильно сделал! — таю от его ласк, — Я бы обиделась, если бы ты не пришёл!

— Правда?

— Да! — заглядываю в горящие карие глаза и тихо смеюсь. На самом деле — нет, конечно не обиделась бы. Я прекрасно понимаю, что он и так рискует. Трусь своей щекой о его колючую и вжавшись губами в ухо, серьезно шепчу: — я соскучилась!

Тело взрывается миллионом фейерверков от того, как Давид сжимает меня. Снова упирает спиной в дверь, а спереди впечатывается в меня сам.

— Я тоже! Сегодня вечером заеду за тобой! — шепчет на ухо.