Книга А я заставлю!, страница 56 – Элла Савицкая

— Только акулы по жизни одиночки, — оборачивается, встретившись со мной больше не сияющими глазами, — теперь я понимаю почему.

— У меня жена не перенесет переезд. Она и так слаба, а если оставить сейчас дом, ехать куда-то, искать снова врачей, медсестер, кто мог бы делать уколы, её лечение остановится. Понимаете? А другим работодателям я в шестьдесят лет не нужен. Это и понятно. На работу берут молодых, какой с меня спрос? Я умею делать только мебель да строгать из дерева.

— И я также. Всю жизнь этим занимался, а теперь кому я нужен на старости лет?

— Да все мы тут такие. Только на фабрике Семена и нужны были наши умения.

— Вот посмотрите, Лев Павлович, это семья Степана, — передо мной на стол ложится фотография того самого Степана, что стоит в куче налетчиков на мой офис, — это его младший внук. Он тоже болеет. Родители работают, все деньги вкладывают в его лечение, жена Степана с ним в больнице лежит, а сам Степа помогает с пропитанием. Как он может уехать и бросить их? Для нас, стариков все не так просто, как у вас молодых. Силы не те, ум для развития уже слаб. Мы хороши только в одном. И если бы вы хотя бы рассмотрели тот факт, чтобы мы смогли с Вами работать сообща, Вы бы поняли, что от нас тоже будет толк.

Устало выдохнув, обвожу взглядом всю банду, которую сегодня Гордиенко привел с собой. Отряд пенсионеров, как есть. Только пенсионеры эти не сидят на заслуженной пенсии, а рвутся в бой. И я их основная цель.

— Ладно, мужики, заканчивайте перформанс. — отодвигаю снимок на край стола, — Мы уже говорили об этом и не раз. Вам выплатят значительные суммы. Голодать не будете, и даже переезжать не придется.

— На сколько времени хватит этих сумм? На год-два? А потом что? — уже привычно входит в образ защитника Семён Петрович.

— А вы до гробовой доски решили работать, или как?

— Пока есть силы, то почему нет?

Мда. Я и не знал, что наши люди способны на такое геройство.

— Идите. Я услышал вас. Но у меня дел по горло, уделить вам время больше не могу.

Мужики переглядываются, и я прямо ощущаю, как каждый из них ментально подходит и по очереди сворачивает мне шею.

— Нет у тебя сердца, Вольский, — выдавив сквозь зубы, Гордиенко разворачивается и жестом уводит за собой свой отряд. — Пропади ты пропадом, — слышу уже за закрытой дверью.

Шумно выдохнув, откидываюсь на спинку стула.

Обложили со всех сторон, что Злата вчера, что сегодня эти. Как-будто всё так просто. Столько денег вложено, план по расширению и установке машин разработан.

— Заебало всё, — выдохнув, достаю из ящика пачку сигарет и подхожу к окну.

Затянувшись дымом, несколько секунд держу его в легких, а потом выдыхаю наверх. Что ж всё так сложно-то стало, а? До появления в моей жизни Златы всё было легко. И поездки на праздники, и договора, не оглядываясь на человеческий фактор. А теперь что?

Уже несколько дней как я думаю о том, чтобы не ехать в эту чертову командировку и присматриваю тушканчику подарок. С какого хера вообще?

С такого, что хочется. И с ней время это провести, и подарить ей что-то особенное, чтобы не было в глазах того разочарования, что резало меня вчера. Как-то её мнение стало чрезмерно важным, что даже бесит.

Докурив, возвращаюсь за стол и взглядом цепляюсь за оставленную визитерами фотография. Беру ее и внимательнее рассматриваю. Со снимка на меня смотрят улыбающиеся чужие лица. Вся семья в сборе. И вроде всё у них отлично. На фоне новогодняя ёлка. Справа тот самый Степан с внуком на руках. Малец, правда, бледнее остальных и улыбается не так широко.