Книга Смерть придёт на лёгких крыльях, страница 95 – Анна Сешт

— Ну здравствуй, Нахт. Даже в Опет ты не нашел время навестить меня. Но что бы ни привело тебя сегодня – я рада этому.

Нахт поднялся и учтиво поклонился ей, ни словом, ни жестом не показав, что на самом деле связывало их. Напряжение, сковавшее его внутри с тех пор, как он приблизился к храму, сейчас достигло своего пика.

— Госпожа Мутнофрет, мой командир Усерхат шлет вам теплый привет. Боюсь, нам нужна очень ваша помощь.

— И, очевидно, эту помощь вам больше негде получить, раз уж ты решился прийти.

Жрица мелодично рассмеялась, проходя в галерею, и грациозно села напротив своих гостей. Словно из ниоткуда вырос предупредительный слуга, поднес ей фрукты и кубок с прохладным напитком и тут же исчез.

Шепсет тоже успела подняться и почтительно поклониться и теперь тихо села рядом с Нахтом, сложив ладони на коленях. Ее манеры были безупречны, выдавая придворное воспитание. В гарнизоне это не так бросалось в глаза, но сейчас, глядя на нее в обществе Мутнофрет, Нахт не мог этого не отметить.

— Я помню тебя, – вдруг сказала Певица Амона, приветливо обращаясь к девушке. – Хекерет-Нэсу из ближайшей свиты Владыки. Моя добрая подруга Тия всегда так хорошо о тебе отзывалась.

Если бы Нахт в этот момент не смотрел пристально на Шепсет, то не обратил бы внимания, как ее руки едва заметно дрогнули. Но лицо жрицы осталось спокойным, выражая нейтральную доброжелательность.

— Я многим обязана Владычице Тие, госпоже Ипет-Нэсу. Она обучала меня.

— И ты ее не разочаровала, умея угодить нашему Владыке, несмотря даже на бремя прожитых им лет, – Мутнофрет чуть улыбнулась, оставляя простор для воображения в этих словах.

Щеки девушки чуть вспыхнули, а в глазах, как показалось Нахту, промелькнула тень негодования, но она ничего не ответила, учтиво улыбнувшись в ответ. Молодец, не стала проявлять слабость, показав, что ее уязвили эти слова. Стервятникам нельзя показывать, что ты можешь стать для них добычей.

Да, меджай прекрасно знал, как Мутнофрет умела жалить, пряча яд среди ярких цветов приятных слов. В этом была она вся, и именно поэтому он никогда не обманывался ее приветливым обращением – по крайней мере, с тех пор, как научился различать скрытые смыслы. Никогда не достаточно хорошо, всегда немного недостойно, непременно у кого-то лучше, хоть ты очень стараешься. И за любой ее похвалой обязательно таился подобный подтекст.

— Прости меня за неучтивость, госпожа, но у нас нет времени на долгие светские беседы, – сказал Нахт. – Мы можем поговорить открыто, или для этого потребуется уединиться?

Мутнофрет изогнула бровь, чуть откинувшись спиной к колонне.

— Стены этого храма видели и слышали уже очень многое.

— Мне нужно поговорить с тобой, а не со стенами.

Она понимающе кивнула, чуть повысила голос, приказав невидимым слугам и послушникам не беспокоить их. Собака навострила уши, прислушиваясь к движению за галереей, и, наконец, спокойно улеглась. Нахт понял, что теперь их и правда оставили в уединении.

— Тебе ведь уже известно, что случилось? – понизив голос, спросил Нахт. – Возможно, даже что-то известно о вовлеченных в это дело людях.

— Как в это оказался вовлечен ты? – спросила Певица Амона, и в ее голосе зазвенели опасные нотки. – Страж царского некрополя, разумеется, не мог бы остаться в стороне от бунтов. Но нужно оченьсильно постараться, чтобы ввязаться в политический заговор.