Книга Смерть придёт на лёгких крыльях, страница 106 – Анна Сешт

Впереди, обманчиво безмятежный, тянулся некрополь города мастеров, за ним – каменные стены Сет-Маат. Сердце сладко сжалось при виде знакомых мест, к которым она не смела по-настоящему приблизиться. Их путь лежал не к городу, а к верхним террасам погребений, увенчанных небольшими пирамидами. К потаенным скальным пещерам и улочкам маленького Города Мертвых меж гробниц, похожих на миниатюрные храмы.

Уже на подступах к некрополю они услышали крики и звон оружия. Нахт ускорил шаг, и храмовые воины поспешили за ним. Шепсет окликнула меджая, подобрала полы узкого драпированного калазириса, но в следующий миг пошатнулась.

…Несколько тонких игл пронзало грудь…

…Тело, словно небрежно собранное из разрозненных фрагментов…

Не разбирая дороги, она устремилась вперед, сквозь эту странную, нездешнюю боль. Пространство расслаивалось: здесь она еще различала свет угасающего дня, но на границах ее восприятия клубилась темная мгла. Оступившись, Шепсет почти упала, но рядом оказалась черная собака, и ее ладонь легла на загривок зверя. Восприятие немного прояснилось. Пес вел ее вперед, мимо сражающихся. Меджаи? Воины Таа? Дворцовая стража или наемники? Кто-то заслонял ее, отбивая удары, помогая пробиться вперед, все ближе к зияющему провалу одной из гробниц.

Шепсет было безразлично, кто и с кем здесь сражался. Сейчас она не различала даже лиц, не то что опознавательных знаков на щитах и доспехах. Ее личный бой должен был состояться там, впереди. Там, куда ее вела черная собака…

Грудь обожгло изнутри, и дыхание пресеклось. Легкие горели, словно ее вдруг опустили под воду и не собирались выпускать. Пес-проводник упрямо тянул за собой, пока перед глазами, сменяя друг друга, мелькала то каменистая усыпанная песком тропа, то темная мерцающая вода из ее видений. Она делала каждый шаг наугад, не помня себя от этой боли. Чья-то рука сжала ее запястье – теплая, надежная, живая.

Нахт.

Шепсет осознала себя уже на пороге гробницы. Впереди дышал, перетекая из формы в форму, оживший полумрак, словно кто-то распахнул ложную дверь мертвых для живых. Пространство казалось многоликим, многомерным, сильно превосходя небольшой зал гробницы.

Взор жрицы вдруг обрел ясность, и в мелькании теней она различила фигуру Сенеджа, склонившуюся над поверженным противником. Чародей зажимал ладонью бок, но в свободной руке блеснул кинжал.

— Как жаль, – выдохнул он. – Как жаль, что ты солгал мне, жрец… и немного переоценил свои силы…

— Не трогай его. Я пришла к тебе, пришла! – выкрикнула Шепсет прежде, чем он успел поднять клинок.

Сенедж обернулся, глядя на них – на жрицу и ее меджая, на черную собаку, стоявшую между ними, на самой границе между привычным миром и Той Стороной.Ведь, как известно, всякая гробница была проходом между мирами, если знаешь, куда смотреть. Шепсет пока цеплялась за мир живых, зная, что когда шагнет дальше – ослепнет, отрезанная от своего иногоКа. Но Имхотеп был Там,рядом с чародеем, истекающим тенями вместо крови, но все еще непобежденным.

— Тогда тебе стоит подойти поближе, – вкрадчиво проговорил он.

И в следующий миг запахнулась невидимая завеса, отсекая от привычного. Смолкли голоса и звон оружия за спиной – осталось только разверзнутое пространство гробницы, у которой здесь почти не было границ. Шепсет услышала голос Нахта, зовущего ее. Почувствовала мягкую шерсть собаки под ладонью. Но больше не было ничего – многоликая тьма закружила ее, лишая всех прочих ориентиров.