Книга Смерть придёт на лёгких крыльях, страница 103 – Анна Сешт

Шепсет покачала головой и тихо ответила:

— Я не хочу, чтобы егосмерть осталась без ответа. Так просто нельзя.

Таа посмотрел на нее, перевел взгляд на свою доску сенет и расставленные по клеткам фишки и кивнул.

— Договор. Если то, что мне говорили о тебе, – правда, а не чей-то смутный кошмар, все это обещает быть чрезвычайно интересной партией.

Он имел в виду ее Силу, не так ли? Силу, которую она так и не вернула…

И тогда жрица решилась.

— Если я смею просить, у меня будет еще одна просьба, мудрейший чати.

Таа рассмеялся.

— Входишь во вкус? Что ж, я слушаю тебя…

1-й год правления Владыки Рамсеса Хекамаатра-Сетепенамона

Шепсет

Вспышка…

Мертвецы поднимались из темных, мерцающих ртутью вод, вставали вокруг нее. Она ощущала исходившую от них боль, тлеющий в них гнев, но не могла бояться.

Вспышка…

Спиной Шепсет чувствовала ее присутствие… нет, свое собственное, потерянное присутствие… но никак не могла повернуться и разглядеть…

Вспышка…

Мертвые телохранители Владыки потянулись к ней…

Она подняла хопеш, брошенный к ее ногам. Изувеченная рука Руджека легла ей на плечо, становясь ее продолжением.

«Мы будем рядом… рядом с тобой…»

В полутемной комнатке она видела чародея Сенеджа, склонившегося над деревянным ларцом, инкрустированным костью и темным ониксом. Крышку и стенки покрывали иероглифические надписи, которые она никак не могла прочесть в трепещущем огоньке светильника.

Внутри ларца скрывались небольшие статуэтки, похожие на ушебти^[71].Некоторые из них были плотно запеленаты, некоторые – связаны бечевой, некоторые – изуродованы. Их лица отчего-то казались живыми, как у статуй, одухотворенных силой Ка. Как и на ларце, на них были нанесены знаки.

Сенедж извлек одну из них, поднес к свету. Ее грудь пронзало несколько тонких игл, и вся она казалась словно собранной из разных фрагментов, плохо подогнанных друг к другу.

А когда Шепсет пригляделась, то узнала собственное лицо и имя…

Вскрикнув, она проснулась, но поняла, что лишь выскользнула из того пространства, но не из самого сна. Она стояла на пристани, и прохладная вода лизала ступни. Солнечная ладья опускалась за красноватые горы Западного Берега, заливая все алой медью. И воды Итеру у ее ног тоже казались алыми, словно расплавленный металл. Свет полыхнул красным заревом догорающего заката.

Западный Берег горел в лучах умирающего Атума^[72].

* * *

Сны оставили на сердце тяжелый осадок – словно мутная взвесь в чистой воде.

Сердце отбивало удары, словно клепсидра^[73]в храме Амона. Время утекало как вода. Нужно было успеть добраться до некрополя Сет-Маат, а потом еще и вернуться, прежде чем ладья Таа покинет берега Уасет. Никто не будет ждать их – чати ясно дал это понять.

Черная собака трусила чуть впереди, точно ведя за собой отряд. Шепсет, облаченная в одежды и украшения жрицы Амона, с амулетами Сокрытого Бога, степенно восседала в небольшом паланкине, окруженная несколькими воинами.

Они не скрывались, выбрав широкую тропу, ведущую от Итеру к Сет-Маат. Эта дорога хорошо охранялась, и по ней, как рассказывал Нахт, недавно возобновилось движение обозов.

Когда первый патруль остановил их, Шепсет призвала на помощь все свое самообладание, напомнила себе, что никто из простых людей не узнает ее, тем более в таком виде. Певица Амона ведь не просто так лично помогла ей собрать этот образ.