Книга Выбор богов. Книга 3, страница 161 – Анна Сешт

Тяжёлый кулак Ахратты врезался в бок. Что-то ощутимо хрустнуло. Дыхание сбилось, но боли не было. Ренэф рыкнул, навалился всем весом. Ахратта был сильнее, тяжелее – толкнул так, что царевич отлетел в толпу. Ренэф успел сгруппироваться, откатился и быстро поднялся, хлеща хвостом. Сейчас он ненавидел этого рэмеи так сильно, что мог убить.

— Нга-ину увидит то, что вижу я! – проревел воин, надвигаясь на него. – Ты – никто! Никто!

Миг осознания прорезался сквозь злость. Нга-ину, ну конечно…

— Кости в крошку размелю, северный слизень!

Ахратта устремился вперёд, точно разъярённый бык. Ренэф отступил в последний момент, ударил с разворота. Улучив момент, он сделал подсечку хвостом, повалил противника и прижал к полу. Ахратта бился под ним, почти скинул, но Ренэф держал умело, крепко.

— Возьми свои слова назад, – прошипел царевич. – Так же, при всех.

Воин сделал судорожный вздох, глядя с ненавистью и вызовом:

— Нет.

Ренэф сдавил ему горло, от злости едва соизмеряя силу. Что бы ни происходило вокруг, для них обоих этого уже не существовало.

— Встать в строй! – голос прорезался сквозь марево гнева, как боевой рог. – Что здесь происходит?!

Дальше последовала вычурная смесь проклятий на нэбуйском и общем рэмейском. Ренэф тряхнул головой, приходя в себя, нехотя ослабил хватку и поднялся. Ахратта встал, тяжело дыша, сплюнул в его сторону. Горячка драки угасала. Они попытались кинуться друг на друга снова, но уже не так ретиво. Командир взвода Шебаф рявкнул приказ, и солдаты оттащили их в разные стороны.

В следующие пару минут все узнали о себе много если не нового, то примечательного. Жаль писца рядом не оказалось – сохранить всё для вечности. Шебаф, суровый южанин из потомственных охотников, покрытый шрамами как шаман ритуальными татуировками, обходил притихших солдат, напоминая о дисциплине. Наконец он окинул тяжёлым взглядом Ахратту и Ренэфа.

— Мне всё равно, кто это начал. Чтоб к следующей трапезе всё здесь вылизали. Сцепитесь ещё раз – вылижете всю Кирму, от казарм до центральных ворот.

По его знаку солдаты отпустили их. Шебаф смотрел выжидающе. Когда оба хмуро отдали честь, он кивнул.

Через некоторое время все разошлись, подгоняемые командиром. Под навесами трапезной остались только они вдвоём. Не выпуская друг друга из виду, оба воина приступили к уборке. Чтобы отмыть циновки, пришлось наносить воды из колодца во внутреннем дворе.

Вместо гнева накатила тяжёлая апатия. Тело ныло в местах свежих ушибов, но с мрачным удовлетворением Ренэф подмечал, что и Ахратта двигается уже не так ловко. За свои слова он ещё заплатит – царевич не собирался оставлять всё как есть.

— Она выбрала тебя из жалости. И из любопытства, – буркнул южанин, когда они ставили на место последний стол.

Царевич изогнул бровь.

— Так всё дело в женщине?

— В тебе всё дело, – сплюнул Ахратта, со стуком ставя свою часть стола. – Много о себе думаешь. Ты не стоишь её когтя.

— Мне всё равно, что думаешь лично ты, но слова, сказанные при других, ты заберёшь назад, – мрачно пообещал ему Ренэф.

Южанин снова оскалился в улыбке.

— Посмотрим, рыбье брюхо.

Ренэф с силой задвинул стол ровно в Ахратту. Воин зашипел, потирая ушибленную ногу. Царевич распрямился, повёл плечами, окинув взглядом приведённую в надлежащий вид трапезную.