Книга Выбор богов. Книга 3, страница 103 – Анна Сешт

Дверь оказалась приоткрыта. Перкау остановился рядом, сделал несколько вдохов, унимая волнение, и постучал.

— Входи, – тихо отозвались изнутри.

Бальзамировщик открыл и замер на пороге, до конца так и не веря своим глазам, не в силах ни двинуться, ни сказать хоть слово от переполнявших его чувств.

В углу у самого ложа на циновках лежал самец ша с забинтованным брюхом. Самка устроилась рядом с ним, положив морду ближе к его, оберегая, делясь своей силой. Хэфер, сидевший на ложе, с улыбкой поднялся навстречу Перкау.

Взгляд жреца скользил по царевичу, отмечая, как окрепло тело, как посуровело лицо, знакомое и вместе с тем словно чужое. И эти глаза, мерцавшие красным золотом… Но взгляд был тёплым, а улыбка – искренней. Хэфер быстро сократил расстояние между ними, подхватил поднос из рук Перкау и отставил прочь.

— Здравствуй, мой верный друг, – тихо проговорил он, обнимая бальзамировщика. – Слава Богам, мы всё же встретились на этом Берегу.

Жар его Силы, даже приглушённый сейчас, Перкау чувствовал остро, когда крепко обнял царевича в ответ, уже не чая увидеть живым и здоровым, и украдкой смахнул скупые слёзы.

— Здесь вроде есть подземные источники, – сказал Хэфер, когда они расположились на циновках, чтобы поесть. – Отведёшь меня к ним? Моё путешествие было… долгим.

— Конечно, – кивнул Перкау. – Расскажешь, что произошло?..

Хэфер вздохнул, быстро прожевал немного сушёного мяса, запив прохладным пивом, и покрутил следующий тёмный ломтик между пальцами.

— Начнём с малого, и вместе с тем того, что не терпит отлагательств, – проговорил он. – Тело Таэху мы перенесли в пещеры под храмом. И среди нас ты – единственный бальзамировщик.

Перкау невольно поперхнулся сухой лепёшкой. Мысли о Таэху его разум милосердно отставлял прочь. Но оставлять дознавателя без погребения было нельзя. Это противоречило законам Богов и самой сути бытия бальзамировщиком.

— Я займусь им, – решительно сказал жрец.

— Я помогу, – отозвался Хэфер и вернулся к трапезе.

Он ел быстро, скорее насыщая тело из необходимости, чем действительно получая удовольствие от еды, а когда насытился, то продолжил:

— Мы вернулись в храм, обессиленные, и не успели к началу вашей схватки. Ша, – Хэфер кивнул на самца, – умирал. Птицы Аусетаар напали на самку – несколько мертвы. В итоге священные звери не вмешались в ваш бой – не успели, занятые друг другом. Прежде чем… – он вопросительно посмотрел на бальзамировщика.

— Я убил его, – обречённо признался Перкау, вспоминая милосердно потускневшие в памяти детали. – Я не хотел делать этого… но сделал.

Хэфер чуть подался вперёд и коснулся его плеча.

— Ты защищал себя. Защищал храм, – твёрдо проговорил он. – Чувство вины неуместно.

Бальзамировщик остался при своём – привык решать дела иначе, миром – но всё же был благодарен Хэферу за понимание.

— Нас всё равно найдут.

— Когда найдут, здесь буду я, – усмехнулся царевич, – а это, согласись, многое меняет.

Многое? Это меняло абсолютно всё.

Коротко Перкау дорассказал, что произошло. Царевич дополнил его рассказ:

— Мы перенесли в святилище вас обоих, занялись вашими ранами. Он, – о ком была речь, не оставалось сомнений, – направлял мою Силу. Её хватило на то, чтобы спасти зверя, который спас тебя. Опасность миновала. Теперь нужно восстановиться, нам всем. И ша, и ему – даже больше, чем мне.