Книга Выбор богов. Книга 3, страница 101 – Анна Сешт

Изнутри вдруг обожгло жаром агонии. Сила, жившая в нём, смиряться не собиралась. Бальзамировщик дёрнулся, как от удара. Казалось, мышцы лопнут, точно перетёртые канаты.

Последним рывком он кинулся на Интефа, уже не видя и не слыша ничего. Между ладонями хрустнули позвонки. Не издав ни звука, дознаватель осел в его руках со свёрнутой шеей.

Перкау тяжело опустился рядом. Реальность возвращаться не спешила. Его колотила дрожь, и боль запоздало разжигала в теле очаги, напоминая о каждом ударе короткой схватки. В багровом мраке тихо оседали вокруг окровавленные перья. Или это только казалось?.. Кто-то звал его издалека, но стоявший в ушах звон мешал различить, а сдавленное горло не хотело откликаться.

Чьи-то руки подхватили его, и знакомый голос произнёс, вскрывая темноту:

— Всё хорошо. Ты будешь жить.

Потом всё померкло.

* * *

Первым к нему вернулся слух. Кто-то напевал без слов песню, которую он хорошо знал. Перкау помнил, как укачивал малышку-найдёныша, ставшую впоследствии его ученицей… и одной из величайших жриц Стража Порога. А потом Тэра часто пела эту песню для гостя их храма, занимаясь его ранами.

— прошептал Перкау одними губами, приоткрывая глаза.

Он лежал на циновках во внутреннем святилище Сатеха, наполненном приглушённым золотистым светом алтарных огней. В воздухе струился аромат мускусных благовоний. Тело всё ещё ныло, отзываясь ушибами и саднящими порезами, но воздействие дознавателя было снято.

Рядом с ним, привалившись к стене и прикрыв глаза, то ли дремал, то ли просто отдыхал Колдун. Его лицо казалось непривычно осунувшимся, измождённым, но при этом умиротворённым. Рядом, между ними, были расставлены и разложены какие-то чаши, маленькие сосуды с бальзамами, плетёный ларец с отрезами чистой ткани, ворох окровавленного полотна.

У алтаря, лицом к огромной статуе Владыки Каэмит, спиной к Перкау, сидел мужчина в окружении притихших ша – самки и её щенков. Звери как будто грелись в его Силе, найдя рядом с ним безусловную защиту. Вполголоса мужчина напевал колыбельную Тэры, гладя самца ша, голова которого покоилась у него на коленях. Больно кольнуло воспоминанием о бое, и Перкау приподнялся на локте, силясь разглядеть.

Под ладонью мужчины большой зверь всё же дышал – его бок слабо вздымался. Слава Богам! Но как?.. Он ведь принял на себя смертельный удар – тот, что предназначался самому Перкау. При мысли о том, что чудовище Сатеха защитило его, в груди стало тесно.

Он почувствовал на себе чей-то взгляд, посмотрел на Колдуна. Прищурившись, маг чуть улыбнулся и, приложив палец к губам, кивнул на мужчину у алтаря. Его глаза были затуманены той же усталостью, но в них светилось тихое счастье, которого бальзамировщик никогда у этого существа не видел.

И это же тихое счастье, наполнявшее сейчас пространство внутреннего святилища, ощущал сам Перкау. Невольно он вспомнил отрывок из древнего гимна, расшифрованного им недавно здесь, в этих стенах.

Всё было правильно, на своих местах. И Владыка Первородного Огня с радостью принимал их в Своей обители, оживлённой и благословлённой их присутствием.