Книга Выбор богов. Книга 2, страница 103 – Анна Сешт

А потом Амахисат сбросила своё облачение, и вместе с ним сбросила память о том, кем была и чего желала. У неё более не было имени – до краёв наполнившись Силой, она стала само́й яростью восходящей Звезды Разлива, затмевающей солнце, и самой Любовью, дарующей жизнь. Перед этой Силой преклонял колени Владыка Обеих Земель, возрождающийся Ваэссир, и она будила в нём потенциал творения.

Так Золотая возвращалась из жерла Первородного Пламени на землю, возвращалась в объятия Первого Эмхет, чтобы он мог оплодотворить землю. Подобно тому, как некогда Амн, Отец-и-Мать Мира, оплодотворил себя, запустив бесконечное движение, так ронял Ваэссир своё семя в первозданные воды, и Великая Река разливалась его жизнью, многократно умноженной любовью Богини.

На востоке ярко воссияла Звезда Разлива, и жрецы во многих храмах Империи, наблюдавшие за её движением вот уже не один век, отметили с облегчением: она горела чистейшим голубоватым серебром, а не кровавым пламенем, как в старинных текстах.

* * *

Выбрать тихое тёмное место у заводей оказалось не так уж легко – столица праздновала Разлив шумно и с размахом, как всегда. А огней – факелов, светильников, свечей – было столько, что казалось, ночь озарена ярче, чем день.

Толпы с песнями и смехом встречали ночь Разлива, восславляя Богов и Владык, свет и Великую Реку. Ночные шествия, переходящие в пиры прямо там же, на улицах, были в Таур-Дуат доброй традицией. В эти дни, казалось, все были равны. Впереди ждала целая декада праздников – сколько заготовленных хлебов и сладостей предстояло съесть, сколько вина и пива выпить! И главное, чтоб год был хорошим, – не забывать делиться трапезой с духами и божественными покровителями и с теми из соседей, кого Боги не одарили в этой жизни большим достатком.

Хэфер любил праздники Разлива, как и все рэмеи. Ему с детства нравилась эта особая атмосфера всеобщей радости, когда забывались все тяжбы и ссоры, и счастье разливалось полноводной рекой. Он помнил, как сопровождал отца вместе с семьёй, как занял особое место в ритуалах столицы после того, как был провозглашён наследником.

Сейчас, как и тогда, царевич направил свою волю в помощь отцу, не позволяя тревоге за Императора возобладать. Его губы невольно шептали слова тех же гимнов, и руки повторяли привычные ритуальные жесты, когда он преломил медовый хлеб, бросая часть в воды Апет, а потом откупорил узорную ритуальную флягу, выливая половину красного пива. Петь в голос он не рискнул, да и с собой взял только один украшенный священными знаками Разлива светильник, который сейчас держал сопровождавший его Ануират.

В эту ночь ритуалы в Апет-Сут возглавлял дядюшка Хатепер – с помощью Анирет и Ренэфа. Но Хэфер не решился не то что приблизиться к храму Ваэссира, а даже присоединиться к толпам празднующих на улицах, хотя едва ли кому-то сегодня было бы дело до него. Воспользовавшись общей весёлой суматохой, он покинул дворец так же, глубокой ночью, в сопровождении одного из псоглавых воинов. Оскорблять Богов и не праздновать Разлив совсем было нельзя. Да и сердце отзывалось колдовской ночи, просило присоединиться к чествованию.

Однако сегодня, несмотря на царившую повсеместно радость, Хэфер особенно явственно ощутил, что не принадлежит ни тому миру, ни этому. Чужак в собственном доме, вынужденный скрываться даже от родных. Наследник без трона, отмеченный противоречивым, рвущим разум благословением Богов. Он скользил по зыбкой грани между живыми и духами, но ведь именно это требовалось для его цели.