Книга Выбор богов. Книга 2, страница 101 – Анна Сешт

Она жалела, что не знала его раньше, что всё лучшее, чем он был не как Император, но как рэмеи, как мужчина, досталось другой и с той другой ушло на Берег Мёртвых. Надежд воскресить это давно уже не осталось. То были сказки для юных дев, считающих себя достаточно сильными и прекрасными, чтобы пробить даже самый крепкий доспех бесстрастности и разбудить чувство любого смертного.

Дело было не в доспехе. Всё в мире, умирая, возрождалось, но не всегда в прежнем качестве. И того Секенэфа, которого знала Каис, уже просто не было среди живых. Но был друг Амахисат, верный и уважающий её партнёр, вместе с которым они сумели осуществить для страны даже больше, чем он успел со своей первой царицей. Ей удалось смириться… Смириться с его не-любовью к ней было проще, пусть когда-то и мучительно – проще с тех пор, как она увидела его изнутри, поняла, что ему просто нечем полюбить другую женщину. Не существовало более на Берегу Живых того, прежнего мужчины, кто был бы на это способен, – остался только Император, исполняющий свой долг.

С чем смириться было нельзя – это с его не-любовью к кому-либо, кроме Хэфера. Супруг был мёртв, но ведь отец – нет! Однако же ни Ренэф, ни тем более Анирет, которой, может, лучше было бы и вовсе не рождаться, не значили для него даже половины того, что значил их с Каис наследник… А изменилось это лишь в последний год – в год, когда он потерял старшего сына и сумел, наконец, обратить взор к двум другим своим детям.

Ранить Секенэфа было по-своему больно, видеть его надломленным и потерянным – страшно. Но боль пробуждала и оживляла, и трансформация подчас была необходима. Боль открыла врата к новой жизни… которая теперь могла вот-вот рассыпаться в прах.

Потому что Богам было угодно, чтобы Хэфер Эмхет вернулся на Берег Живых. Вопреки всему возможному.

При этой мысли Амахисат невольно споткнулась, сбилась с шага. Секенэф успел подхватить её под локоть, перехватив свою корзину с подношениями другой рукой. И столько в его взгляде было самой простой, земной заботы, что на несколько мгновений сердце подвело её и чуть не подвёл разум. Безумный, глупый порыв охватил её – броситься к нему, признаться: «Да, это я, я убила твоего сына чужими руками. Только живи, живи дальше, прошу! Живи для нас!»

Но она знала, кем была. А та молодая вельможная дама, которая едва только вступила на путь царицы и бесконечно восхищалась своим Владыкой, которой и в голову бы не пришло навредить ему даже косвенно во имя сколь угодно высоких целей, давно уже сгинула.

Амахисат чуть улыбнулась и кивнула ему – всё хорошо.

Вместе они вошли в темноту древнего святилища, живую и ждущую. И здесь всякие мысли истаяли, уступив место ритуальной тишине в пространстве и в разуме. Рука об руку они обошли каменный зал – затеплили светильники и жаровню, разложили подношения, воскурили благовония, размыкавшие оковы разума. В пещерах было прохладно, но физические ощущения отступали всё дальше по мере того, как восприятие расслаивалось.

Свет, разгонявший первозданную тьму, был маяком для Божеств и духов, которым после великой трансформации непременно надлежало вернуться на землю, гармонично, согласно Закону. В эти ночи празднеств – и особенно в текущую, в самую первую и самую тёмную – весь рэмейский народ будет разжигать огни, помогая новому солнцу родиться и найти дорогу сквозь мрак небытия.