Книга Выбор богов. Книга 2, страница 102 – Анна Сешт

Из-под земли, как раз под центральным алтарём, били два источника – то самое хрупкое отражение священных вод, текущих на грани миров. Всякий ритуал отражал событие или явление подобно тому, как физическое тело повторяло структуру мира, в котором было рождено. И сакральное знание о том, что до́лжно совершить, о том, что ни один жест, ни одно слово не были случайны, позволяло делать немыслимое возможным, гармонично направлять энергии Мира, открывая для них благое русло. В этом и заключалась священная власть, злоупотребление которой могло привести к катастрофе – и уже приводило в прошлом.

Одной из древнейших рэмейских легенд, по-разному пересказываемой в разных уголках Обеих Земель, была легенда о Тамерской львице, разрушающей Силе солнца – воительнице Сахаэмит, обратной стороне всеблагой Золотой. Говорили, что когда-то земные народы решили пойти против Закона Амна и нарушить порядок вещей, что именно тогда изменился лик континента, а плодородные некогда земли стали песками Каэмит и Великая Река несколько раз меняла своё русло. Говорили ещё, что как раз тогда народы потеряли Любовь – понимание гармонии течения энергий, которые умели направлять, – и Любовь обернулась к ним своей разрушающей гранью.

Никто уже не помнил, что именно было совершено, и какие события вызвали ярость солнца. Но защитница Трона Владык, самая любимая из порождений Амна, едва не уничтожила все народы, когда бы не хитрость и мудрость Тхати. Не кровью земной, не кровью рэмеи и людей напоил её Господин Удачи, а красным пивом – ныне одним из излюбленных ритуальных напитков, заменивших настоящую кровь диких обрядов древности. В этой части легенды была отражена смена земных ритуалов.

В старейших священных текстах Звезда Богини, восходившая прежде солнечной ладьи Амна и знаменовавшая собой начало Разлива, не всегда была благостной. Некогда, на заре времён, задолго до зарождения традиции ритуалов умиротворения Богини, её восход знаменовал собой и разрушение. И потому никто из Владык Таур-Дуат не забывал, в чём заключалась его сакральная роль – не только напитать землю своей Силой, но и умиротворить стихии, направить их на процветание и защиту.

Когда-то это требовало жертв… И пусть ритуалы видоизменились, жертвы – той жертвы, о которой мало кто знал, – требовало это и теперь. Сила Ваэссира была велика и даровала множество чудес. Его жизнь была жизнью Обеих Земель, и не только фигурально.

Сколько Владычиц приходило сюда прежде, чтобы впустить в себя Силу и Любовь Богини и пробудить всю мощь Ваэссира, дарующую жизнь на новом витке! И все они знали, как знала и Амахисат, о цене этого блага, неизбежной, неумолимой – о всё более скором угасании смертной формы, бывшей сосудом для пробуждённой мощи.

Но никто из цариц не мог предугадать наверняка, когда за их Владыкой придёт смерть. Лишь на заре эпох, во времена диких культов наследников хайту, на царицу ложилась обязанность пресечь земную жизнь властителя, когда силы его были на исходе и больше не могли питать землю. А потом уйти вместе с ним.

Теперь требовалась лишь Сила Золотой… но и она несла на своих крыльях отсроченную смерть и возрождение…

Голоса Императора и царицы выплетали узор тайных слов, и он ложился невидимой витой сетью, соединяя пространства земного и незримого воедино. Сложная последовательность жестов их древнего танца вычерчивала мистическую структуру явлений – как росчерки падающих звёзд в тёмной бездне неба, – выхватывая и повторяя саму суть бытия.