Книга Выбор богов. Книга 1, страница 74 – Анна Сешт

Таэху поднял кувшин с маслами, принюхался, брызнул несколько капель на рану.

— После введём внутрь, – отставляя кувшин, безучастно проговорил Таэху, – скорее для писца, чем для кого-то ещё из присутствующих. – Не сразу – в агонии внутреннего распада тело удерживать сложнее.

Таа кивнул своим мыслям – в юности ему случалось проводить подготовку плоти умерших ремесленников и крестьян, не извлекая внутренности, а постепенно растворяя их маслами. Масло позже выводилось тем же способом, которым тело при жизни покидали остатки пищи. Затем само тело проходило очищение в натроне. Он попытался прикинуть в уме, за сколько дней растворится кишечник ещё живого рэмеи, но, учитывая работу целительницы Таэху, оценить точное время было сложно.

Великий Управитель скрестил руки на груди, неотрывно глядя на пленника. Его лицо сейчас мало чем отличалось от лика статуи божественного Ваэссира.

В народе говорили, что Эмхет могли подчинить любого, кто жил на их земле. Таа не знал, как далеко простирались пределы Силы старшего царевича, но едва ли Хатеперу Эмхет было сложно сломать разум провинциального бальзамировщика. Сложнее как раз было не сломать безвозвратно, а ювелирно извлечь оттуда необходимое. Таа понимал его план – постепенно разрушить оболочку, чтобы инстинктивный страх плоти перед распадом ослабил разум, расшатал затворы, удерживавшие тайны.

Таэху меж тем аккуратно увеличил разрез: достаточно, чтобы его пальцы теперь могли проскользнуть в рану, аккуратно, почти ласково раздвигая кожу, побуждая открыться, уходя глубже в плоть.

Пленник не солгал. Чтобы услышать его крик, действительно не потребовалось долго ждать…

* * *

Дневная трапеза в каменоломнях была целым событием, своего рода небольшим праздником. Рэмеи и люди радовались шумно, с песнями и задушевными беседами.

Труд был тяжёлым, хотя платил Император хорошо, выделял в достатке пищу, присылал искусных целителей. Едва ли многие из работников думали о том, что оставляют своё имя в вечности, хотя трудиться на благо величия Обеих Земель было своего рода национальной гордостью. В народе издревле считалось также, что Владыка замолвит слово перед Богами и особенно выделит тех, чьими руками возводились Дома Вечности и Обители Высших – гробницы и храмы. Но основной мотивацией, конечно, становилась не далёкая вечность – о ней простые рэмеи и люди думали уже разве что на склоне лет, – а хороший паёк и уверенность в завтрашнем дне. Когда заканчивалась страда на полях, многие крестьяне уходили на работы в масштабном имперском строительстве, стремясь заработать больше для себя и своих семей. По всей Империи было возведено множество храмов, с приходом каждого нового Владыки обновлявшихся и расширявшихся во славу божественных покровителей Таур-Дуат, во славу памяти и истории Обеих Земель. Но никогда рэмеи не создавали ничего величественнее творений своих древних предков – Планарных Святилищ, пронзавших бирюзовую высь небес. Возможно, тайны их постройки были безвозвратно утеряны – Владыки древности унесли с собой немало знаний… А возможно, повторить работу зодчих, благословлённых самими нэферу, никто из потомков не считал нужным.

Здесь Анирет ни с кем не говорила о величии народа и памяти своих предков. Она пришла в каменоломни не как царевна Эмхет, а как одна из простых работников – так же, как когда-то училась возделывать землю среди крестьян, ловить рыбу среди рыбаков, ставить силки среди охотников. Ваэссир знал свой народ, и знать свой народ обязан был каждый из тех, кто нёс в себе Его божественную суть, Его золотую кровь.