Книга Выбор богов. Книга 1, страница 60 – Анна Сешт

— Откроем крышку.

— Ты уверена, мудрая? – бальзамировщик сделал охраняющий жест.

Служители Ануи не были столь суеверны, как простой люд, потому что имели дело с ритуалами смерти каждый день. Но вести себя неподобающе с мёртвыми было кощунством и для них.

Кахэрка лишь коротко посмотрела на него и с необычной для женщины силой сдвинула крышку. Хархаф поспешил помочь ей, и вместе они открыли саркофаг.

Внутри лежала искусно запелёнатая согласно всем правилам мумия – бальзамировщики явно хорошо знали своё дело. Одного взгляда было достаточно, чтобы убедиться, что процесс подготовки тела был завершён недавно. Маска мумии была простой, сработанной из нескольких слоёв проклеенного льна, но она со всем тщанием изображала черты умершего. Даже притом, что лик был умиротворённым, Хархаф прочёл особую решительность в этом лице, точно тому, кто сработал маску, важно было запечатлеть именно смелость и силу. Должно быть, мумия принадлежала воину.

В том месте, где у умершего находилось сердце, крепилась деревянная табличка, на которой были начертаны символы последних напутствий. И Кахэрка зачитала слова вслух:

— «Вечная жизнь Сенахту, сыну Бенат и Иуи, славному храбростью, верному сердцем. Дары и прославления Сенахту, любимому Богами и господином своим; первому среди прочих, единственному другу и стражу Хэфера Эмхет, наследника трона Таур-Дуат, сына Владыки Секенэфа Эмхет, да будет он вечно жив, здоров и благополучен, и царицы Каис, да охранит её Страж Порога. Память о тебе да живёт вечно!..»

Гробница погрузилась в тишину, но казалось, что отзвуки голоса жрицы были подхвачены тенями древних, шёпот которых всё ещё наполнял этот некрополь.

— «Память о тебе да живёт вечно…» – беззвучно повторил Хархаф ритуальную формулу, которой запечатывались благословения умершим.

— Сенахт – имя третьего телохранителя наследника, – тихо напомнила Кахэрка, – того самого стража, что был обвинён в предательстве и убийстве царевича. То, что он погребён здесь, может означать две вещи, – она подняла взгляд на собеседника: – Либо он также участвовал в заговоре общины местных бальзамировщиков, и те пожелали воздать ему последние почести… либо…

Она замолчала, и Хархаф подался вперёд.

— Либо что, мудрая?

— Либо мы совсем ничего не знаем о том, что произошло здесь, – глухо закончила Кахэрка и распрямилась, кладя ладони на саркофаг. – Как бы то ни было, мы вынуждены будем нарушить покой Сенахта. Его ждёт встреча с Владыкой Эмхет.

Жрец склонил голову, принимая приказ. Вместе они накрыли мумию крышкой. Дерево скрипнуло, приглушённо застонало, запечатывая вскрытую тайну, и бальзамировщик невольно подумал: «А что, если слова благословения начертал сам Хэфер Эмхет, погибший царевич, поднятый запретным колдовским искусством?..»

Но на этот вопрос могли ответить только высочайшие представители императорской семьи. И именно потому, видимо, Кахэрка хотела представить саркофаг и его обитателя Владыке Эмхет.

Они покинули гробницу, и жрица прикрыла двери, не восстановив печать, поскольку намеревалась вскорости вернуться сюда. Псы, до этого замершие у входа, точно ожили, скользнули за ней верными тенями.

В тот момент Хархаф завидел других псов – горящие зелёными огнями глаза и смутные тёмные силуэты стражей храма, показавшихся из-за гробниц в нескольких десятков шагов от них. Они были окружены.