Книга Выбор богов. Книга 1, страница 186 – Анна Сешт

Таэху не сказал ни слова, не подал ни одного знака, чтобы удалился рэмеи в тёмных одеждах.

— Кто это? – спросил Хэфер, нахмурившись.

Целитель вздохнул. На его лице, безмятежном, как у большинства жрецов, отразилась тень сочувствия.

— Тот, благодаря кому Владыка, да осияют его Боги своим благословением, сумел отыскать тебя, господин. Твой убийца.

— Что?..

Хэфер недоумённо перевёл взгляд с Сэбни на фигуру, но рэмеи даже не шелохнулся, точно вообще не слышал их голоса.

— Павах из рода Мерха.

Это имя было выжжено в его сознании калёным металлом. Старые раны заныли. Тело всё ещё хорошо помнило боль, помнило, как собственные кости казались чужими, а мышцы не подчинялись, помнило отвратительную тошнотворную слабость в ходе долгого восстановления.

…Удар копья пробил ему бок со спины, и он выронил лук. Нападавших было слишком много. Он не сумел отразить все удары и упал… Нет, его столкнули. А потом была колесница… Его кости должны были рассыпаться в крошку, если он хоть что-то понимал, а что стало с внутренностями, и думать не хотелось…

Хэфер знал, кому принадлежало копьё.

Пламя, уснувшее после боя со старейшинами, тлевшее где-то на дне его сути, взвилось в нём. Алая пелена захлестнула взор, и ярость затмила собой всё. Хэфер мог сжечь предателя вместе со всем этим садом, стоило только выпустить рвущуюся изнутри Силу…

Удержать огонь внутри было тяжело, но царевич сумел усмирить его и процедил:

— Что ж, тогда нам и правда есть о чём поговорить…

Он шагнул к безмолвному рэмеи, который так и не решился даже посмотреть на него, не то что подняться ему навстречу. Сэбни попытался было преградить Хэферу путь, но царевич просто оттолкнул его, и целитель не осмелился останавливать наследника.

— Прошу, господин, всё не так просто… – предупредил Таэху, но Хэфер уже едва слышал.

— Встать! – рявкнул он и скрестил руки на груди, удерживаясь от того, чтобы нанести смертельный удар.

Павах – если это и правда был он – не шелохнулся. Хэфер рывком поднял его за плечи, пригвождая к дереву, но слова проклятий замерли на губах. Головное покрывало соскользнуло, открывая лицо, которое он знал и не знал – измождённое лицо, заклеймлённое печатью отстранённой безмятежности, и бессмысленный взгляд, некогда острый и проницательный. Всякая искра разума, казалось, давно покинула этот сосуд, оставила лишь опустевшую смертную форму. Хэферу показалось, что он сжимает плечи почти мертвеца, жизни в котором хватало разве что на простые рефлексы.

— Боги…

— Он не слышит тебя, мой господин, – тихо проговорил Сэбни. – Его разум расколот и выжжен… но я надеялся, что-то в нём ещё сумеет отозваться тебе. Со времени ритуала он не произнёс ни слова.

Ярость схлынула так же резко, как вспыхнула, и на смену ей пришла острая болезненная жалость, смешанная с отторжением. Хэфер ослабил хватку, только сейчас понимая, что друг, предавший его, обрёкший его на забвение среди безликих теней, и на ногах-то стоит, лишь пока царевич держит его.

Тяжело вздохнув, он помог форме, носившей знакомое имя, опуститься обратно под дерево. В какой-то момент его взгляд снова встретился с тусклым стеклом чужих глаз, и в их глубине будто бы вспыхнул едва тлеющий уголёк узнавания.

— Живы… – хриплый призрачный шёпот был едва различимее вдоха. – Мы живы…