Книга Выбор богов. Книга 1, страница 189 – Анна Сешт

Сколько нежности, сколько силы до сих пор было в этих воспоминаниях, надёжно укрытых в одном сердце… Тэра словно воочию увидела их все, и одним из самых ярких для неё стал образ далёкой страшной ночи, когда Каис нарушила прямой приказ Секенэфа – тогда ещё царевича – укрыться в храме и не вмешиваться в сражения. Руководствуясь чутьём и полученными от своей Богини знаниями, жрица подняла воинов младшего царевича Хатепера и убедила их последовать за Секенэфом. В тот час слова её имели поистине колдовскую силу, и взгляд, обычно такой спокойный, способный умиротворять других, горел нездешним огнём. Она сама поднялась на колесницу вместе с Хатепером и безошибочно провела их сквозь битву на помощь своему супругу. Они успели как раз вовремя… Авангард Секенэфа оказался в ловушке и не был перебит лишь благодаря своевременному вмешательству Хатепера и Каис. Так будущая царица заслужила безусловную преданность воинов, сражаясь с ними бок о бок.

Её жертва была велика. В ту ночь она потеряла желанное дитя, которое в тайне носила под сердцем, отдала жизнь их сына или дочери за жизнь Секенэфа…

Рука Тэры инстинктивно метнулась к животу, накрывая, защищая хрупкую искру. Владыка не просто так подчеркнул именно этот момент в своём рассказе. История почти повторилась – когда она бросилась защищать своего супруга перед Богами, она думала только о том, чтобы спасти его. Не о себе, не о ребёнке.

А то, как Император говорил о своей царице… В его взгляде она узнавала взгляд Хэфера, в его голосе – интонации возлюбленного, хоть и не могла, не смела сравнивать себя с Владычицей. Хэфер почти не помнил свою мать, и память отца заменила для него её присутствие. Теперь узнавала её и Тэра и безмолвно оплакивала женщину, которую никогда не видела, но благодаря которой изведала чудо любви.

Как несправедливо, как горько – царица Каис пережила войну, защищая своего супруга и их сына, но не познала мир, за который все они сражались… Сила её союзников, и даже вся сила её Владыки не защитили её. Любовь всемогущая и всепобеждающая не смогла преодолеть всего. Кара и месть не могли исправить, не могли восполнить потерю.

Когда об этом говорила Берниба, её слова даже отчасти не имели такой власти над Тэрой, как теперь, ровно в этот миг, имели слова Секенэфа Эмхет и его ожившая память. Девушка судорожно вздохнула, не в силах сдержать слёзы.

— Видят Боги, прав был Хэфер: ты для него – то же, чем Владычица Каис была и всегда остаётся для меня. И видят Боги, не было бы для него большего счастья, чем обнять однажды ваше дитя с той нежностью и гордостью, с которой сам я когда-то впервые держал его в своих руках… чем пройти рядом с тобой отмеренный вам срок. Но я взял с него слово, и он сделал свой выбор, чтобы ты и чудо вашей любви могли жить.

Жрица не могла заставить себя посмотреть на Императора. Девушка почувствовала, что он отнял руку, поднялся, а когда вернулся – вложил в её ладонь какой-то предмет.

— Хэфер не сможет признать ваше дитя своим в глазах народа. Однажды тебе придётся отвести вашего сына или дочь на ритуал в храм Ваэссира и принять знак побочной ветви. Но помни, что я говорю тебе сегодня, и расскажи ему или ей, когда придёт срок: Император Секенэф Эмхет назвал вас обоих своей семьёй, когда вливал в вас свою жизнь. Свой амулет и своё благословение я отдаю тебе и твоему роду, Тэра. Передай его тому или той, кто придёт после.