Книга Буря на горизонте, страница 225 – Анна Сешт

Кирдаллан сохранял внешнее спокойствие, хотя внутри уже кипел от нетерпения и ждал, когда же Сильри перейдёт непосредственно к делу. Принц был равнинником с примесью крови жителей Перекрёстков, но характером обладал близким к нраву жителей холмов, скорых на суд и расправу. Он не особо чтил любовь стариков к излишней велеречивости, к брожению вокруг одних и тех же дубов, вместо того чтобы перейти к сути дела. Сильри к сути переходить не спешил вот уже второй день собрания. А ведь именно он от лица своего рода подавал прошение о срочном созыве Совета, неожиданно для всех вернувшись из Лебайи, где уже довольно долгое время представлял Данваэннон. По эльфийским меркам, собрались все довольно быстро – и месяца не прошло. Так чего было тянуть теперь, обстоятельно излагая то, с чем можно было ознакомиться и по свиткам? Отчёты о происходящем в Лебайе поступали более-менее регулярно. О том, что рэмейский царевич штурмом взял город после того, как градоправитель Леддны напал на его отряды, уже велись долгие пустопорожние разговоры на советах с теми или иными родами. Кирдаллану больше было интересно, кто именно подбил человека на противостояние, чем сам факт взятия города. И по ту, и по эту сторону гор существовало достаточно тех, кто симпатизировал эльфам и тех, кто симпатизировал рэмеи. Последние годы мира показали, что государства вполне могут сосуществовать, разумно деля сферы влияния. Но после покушения на Хэфера Эмхет всё пошло под откос.

Кирдаллан знал, что его мать пребывала в тихом бешенстве, если таковое можно было сказать о Пресветлой. Но их личное расследование пока не принесло плодов. Сеть осведомителей Тремиана Ареля, основного их союзника в Совете, рассыпалась с его смертью, и прямой надёжный контакт с императорским двором Таур-Дуат был потерян. Супруга Тремиана, ныне вдова, уже давно отказалась поддерживать мужа и вернулась в свой род после тяжёлых обвинений в адрес рода Арелей, которые сейчас тщательно и неприятно для многих расследовались. В Данваэнноне ничего не делалось быстро, а уж позор одного из высоких родов и предложение лишить сам род статуса высокорождённости – это и вовсе относилось к разряду неслыханных ситуаций, не беспрецедентных, но чрезвычайно редких. Разумеется, Тиири понимали, что Арели пали жертвой Игры Дворов, что удар этот готовился долго и кропотливо, но одного слова заступничества, даже королевского, было недостаточно. Ловчие затягивали сети всё крепче.

Не приходило известий и от Эрдана. В разговорах с Кирдалланом мать высказывала мнение, что рэмеи не сообщили о прибытии принца, чтобы сохранить дело в тайне. Это было разумно. Но Кирдаллана всякое промедление раздражало сейчас всё больше, и отсутствие вестей от брата наводило его на самые мрачные мысли. В этих мыслях он и позволил себе пребывать на Совете, вполуха слушая нудный доклад старика Сильри и сохраняя на лице выражение нейтральной доброжелательности, не забывая, впрочем, изучать лица всех присутствующих.

Кто-то из представителей аристократии уже откровенно начал скучать, а кто-то вполголоса, но не особо стесняясь, и вовсе задавал вопросы, к чему их собрали здесь, оторвав от важных дел. Это едва не привело к уже более громогласному выяснению отношений. Кирдаллан был с недовольными согласен, но, учитывая его статус боевой длани Её Величества, обязан был вскоре сурово призвать всех к порядку. И вот тогда, на волне зарождающего недовольства высокорождённых, спешно призванных из своих земель, как следует подогрев нетерпение присутствующих, Таэнеран Сильри, эмиссар королевы в Лебайе, перешёл к основной сцене своего выступления. Кирдаллан не мог не оценить этот ход.