Книга Наследники Императора, страница 230 – Анна Сешт

Ренэф дошёл до насыпи и поднялся на одну из сторожевых вышек, глядя на тусклые огоньки города вдалеке. Его Леддна. Его скорая победа. Сейчас эти мысли не вызывали ни азарта, ни радости. Жизнь вне боя казалась слишком сложной. Все как будто только и ждали, когда он ошибётся в своих решениях, когда оступится и опозорит себя. И почему те, с кем он поступал по чести, так ненавидели его? Он проявил терпение и милосердие к градоправителю и добром просил помочь с поисками убийцы Хэфера, но получил в ответ предательское нападение. А за что его могла ненавидеть женщина, которую он прежде никогда не видел, которую, вопреки своим подозрениям, освободил от унизительной рабской участи? С которой едва не разделил ложе… При этой мысли кровь прилила к лицу, и он скрипнул зубами, мысленно одарив себя самыми нелестными эпитетами, которые только знал. Он не помнил, когда ещё ему было так стыдно за себя. Он не помнил даже, что именно его остановило тогда – привычное отвращение к эльфам и тем, кто им служил, или кровь Ваэссира, или боязнь зайти слишком далеко, или нежелание просто воспользоваться девушкой. Разумеется, он не влюбился. Он вообще не знал, что это такое, и не горел желанием узнавать – от влюблённости даже величайшие из военачальников древности глупели. Ему никто никогда не отказывал, но и никто никогда не пытался манипулировать им через близость. Ренэф, конечно, слышал – нередко от матери, – что бывало и такое. Но сам никогда не увлекался никем настолько, чтобы желать сделать что-либо, выходившее из ряда его собственных стремлений и представлений. Вот почему сейчас он никак не мог осмыслить, что же с ним произошло. Это лежало так далеко за рамками его опыта и понимания, что он совершенно терялся.

Итак, по всему выходило, что Мисру обучали эльфы. Её подослали специально, чтобы убить Ренэфа их редким и дорогим оружием. Дабы отвести от себя подозрения, она искусно подставила остальных трёх девиц. Выждав, она предприняла новую попытку приблизиться к нему, теперь уже без оружия… и на этом мысли Ренэфа обрывались, потому что он пытался сопоставить нежную, открытую ему девушку, наделённую несомненным очарованием, и холодную расчётливую ненависть. Если бы не противоядие матери – не менее редкое и дорогое, чем сам яд, – он бы сдох… не погиб в бою, а именно сдох, вот так, корчась от боли, выплёвывая собственные лёгкие. Одного из его верных телохранителей спасти так и не удалось. Маленькая стеклянная бусина в умелых изящных пальцах… в тех самых пальцах, которые касались его до дрожи приятно и чувственно.

Ренэф тряхнул головой, сбрасывая наваждение воспоминания. Он не собирался прощать предательства. Он убьёт Мисру без малейшего сомнения… но быстро. Пытать её он, пожалуй, не сможет. Но он очень хотел спросить её, почему? Что побуждало её ненавидеть его и служить тем, кто пользовался ею? А часть его боялась, что он не сумеет спросить совсем ничего, если она посмотрит на него так же, как в те ночи. Вот ведь глупость! Почему всё так?!

И что было не так с его представлениями о том, что правильно, о Законе? Это был уже вопрос не к Мисре. Ренэф искренне полагал, что, поступая справедливо и по чести, он должен был получить соответствующий результат. Так Боги устроили этот мир, когда установили Закон, по которому мир существовал. Он был Эмхет, одним из тех, кто хранил Закон на земле. Он пришёл к людям и честно объяснил им, чего им следовало ждать от него. Он не отступился от своего слова, не воспользовался своей силой так, как мог бы. Разве они не видели этого? Почему же всё оказалось так сложно и запутанно? Почему люди боялись прихода рэмеи, а прихода эльфов – нет? Почему не могли выбрать себе достойного правителя среди своих же?